?

Log in

No account? Create an account
Осетинский застольный этикет (Глава 1)
tsagol
Традиции осетинского застолья

Осетины, наряду с существенным общественно-политическим развитием, сумели сохранить и довольно сильные патриархально-родовые связи, традиции и обычаи своих предков. Одним из самых интересных и значимых составляющих этих традиций является осетинский застольный этикет, со многими его «можно–нельзя», «принято-не принято». Причём, традиции могут несколько меняться в зависимости от ущельского происхождения данной общины, а иногда даже между соседними сёлами. Но основа у них одна, уходящая корнями в глубь веков, раскрывающая характер и внутренний мир древнего народа. Ниже мы постараемся описать обобщенные правила и нормы осетинского застолья. Надеемся, что их с интересом прочтут не только осетины, но и представители других народов, не безучастных к истории и культуре сарматов – алан – осетин.

Если у вас возникнут вопросы или замечания, вы можете коротко высказать их в разделе комментарии, а также по интернет почте связаться с автором проекта и данного материала.




Традиционное застолье никогда не было для осетин только местом принятия пищи, питья и общения. Оно тесно связано с их верой, укладом жизни и нормами общественного поведения. Для того, кто прежде не сталкивался с осетинским застольным этикетом, наличие многих неписанных правил и ограничений, которых в Осетии до сих пор придерживаются за официальным столом, может показаться непривычно-странным и излишне-строгим. Но для осетина эти нормы – часть его бытия и мировозрения, часть его духовно-нравственного наследия.

Так как официальные религии утвердились в Осетии сравнительно недавно, именно за столом осетины чаще всего молились Богу и святым покровителям. Отсюда и место застолья «Фынг» (дословно – «стол») также являлось как бы святым местом, за которым не допускались вольности или же недостойное поведение. Когда-то давно, ныне покойный, известный в стране осетинский артист театра и кино Бибо Ватаев (рухсаг уад), сидя за старшего наставлял нас, молодых:

«У наших предков не было церквей и мечетей. Фынг и был их самым доступным святым местом. Здесь осетины молились, общались, принимали важные решения. И поэтому, не забывайте вести себя за столом так, как полагается вести себя возле святых мест...»


Итак, с чего начинается осетинское застолье?

С накрытия стола, конечно. И если столы обычно накрываются с учётом предполагаемого количества гостей и их вкусов, в Осетии, в добавок к этому, сам процесс накрытия также регламентирован традициями и другими нормами.

Первым делом на стол ставятся солонки с солью. Затем, если для застолья было забито какое-то животное (корова, бычок, баран), на стол, возле места старшего ставится широкая тарелка с тщательно очищенной и сваренной головой (без нижней челюсти и языка) и шейной частью животного («сэр эмэ бэрзэй»). Если застолье по хорошему поводу, шея животного должна располагаться на тарелке слева от головы. На поминках – с правой стороны. О том, для чего это делается, будет рассказано ниже.

После этого на стол начиная от места старшего ставятся традиционные три пирога и напитки. Также на стол ставятся тарелки со сваренным мясом. Сверху на три пирога возле старших кладут правую плечевую часть жертвенного животного («базыг»), поджаренные на огне три правых ребра цельным куском и шампур с шашлыком из печени, лёгких и сердца животного, завёрнутых в жировую плёнку («эхсэнбал»). Во многих районах Осетии сверху на голову жертвенного животного кладут ещё и правую лопатку.

При предполагаемом количестве сидящих за столом более 5-ти на стол ставятся несколько тарелок с тремя пирогами на каждой. Вместе с этим, в наше время на 5-6 человек обычно накрывается один набор блюд и нечётное количество напитков.

Когда стол накрыт, об этом оповещают главного распорядителя («уынаффэгэнэг») или при небольших застольях – хозяина дома. Они же в свою очередь приглашают гостей за стол, начиная с заранее назначенного старшего стола («фынджы хистар» или «бадты хистар»). Причём это место не обязательно должен занимать самый старший по возрасту. Главное, чтобы будучи одним из старших присутствующих, он также был мудрым, сдержанным, красноречивым и уважаемым в обществе человеком.

Если в дом приходят гости и застолье накрывается по этому поводу, на месте старшего сидит хозяин дома или кто-то из его ближайших родственников. В случае же свадеб, больших праздников («куывд») старший застолья заранее назначается главным распорядителем или же хозяином дома. В осетинском застолье это весьма почётная и очень ответственная обязанность. Исполнять её не каждому по силам. Потому что именно от старшего застолья зависит порядок за столом, соблюдение осетинских норм и традиций, веселье и в конечном итоге – настроение гостей. Кроме этого, он также должен быть довольно «выносливым» в отношение спиртного.

Старший («хистэр») должен сидеть с торца стола лицом к востоку. Если застолье проходит в помещении, где трудно разместить стол с востока на запад, старший должен сидеть с того конца, который подальше от входа в помещение. Вслед за старшим рассаживаются все по «приблизительному» старшинству.

Раньше (да и сегодня на официальных торжествах: свадьбах, религиозных праздниках, кувдах), женщины не сидели за мужским столом. Им обычно накрывали отдельный стол, где также соблюдался соответствующий этикет. В наше время молодёжные застолья обычно смешанные, хотя за старших всё-таки всегда сидят мужчины.

После того, как все расселись, кто-то из сидящих чуть ниже (или уырдыглаууаг) раздвигает три пирога таким образом, чтобы сверху было видно, что пирогов именно три. При этом верхний пирог должен быть сдвинут влево от старшего . Затем, с разрешения старшего, один из прислуживающих молодых людей («уырдыглаууаг» или «уырдыгстаг») должен наполнить бокалы трёх старших (начиная с первого). На праздники в Осетии и сегодня для вознесения первой молитвы Богу и освящения трёх ритуальных пирогов старшему часто наливают осетинское пиво в специальный резной деревянный сосуд - «баганыйы къус» (см. Фото). Замену пива аракой или водкой для этого случая нужно считать отступлением от традиций.

  Старший встаёт с пивом в правой руке и плечевой частью  забитого  животного («базыг») - в левой. Вслед за ним встают  все. В правой  руке у второго старшего (т.е. располагающегося  справа от      первого) бокал, а в левой три ребра. У третьего  старшего (слева от    первого) в правой руке бокал, в левой  шампур с шашлыком.  Застолье начинается.
 
  Старший застолья громко возносит молитву Богу и всем    святым,  которым поклоняются осетины, и освящает три пирога  (Арта  Кардзыны барсткуывд уат!). Каждая фраза сказанная  старшим  сопровождается дружным возгласом  присутствующих:  «Амен  Хуыцау! (Аминь)» до тех пор пока  старший не закончит  молитву.  После чего кто-то из младших   должен символически  откусить  («ацаходын») от края верхнего  пирога и взять из рук  старшего  чашу с пивом и «базыг».  Причем, во многих селах  Осетии  положено сперва отпить из пива, а потом откусить от пирога.  Поскольку плечевой сустав животного «базыг» символизирует силу и мощь, передача «базыг» младшим тоже символична.

Наступает черёд второго старшего вознести молитву Богу. Он не должен быть более многословен чем первый старший. Его молитва, также как и любой последующий тост старших, также сопровождается дружным «Амен Хуыцау!» сидящих за столом. После завершения, бокал и три ребра также передаются кому-то из младших. Третий старший также произносит молитву Богу и передаёт свой бокал и шампур с шашлыком другому младшему.

Те, кому передали «кувагкагта» (бокалы старших), начиная с первого, коротко, в двух словах благодарят старших, славят Бога и выпивают или пригубливают из бокалов. После этого они должны попросить обслуживающего (уырдыглаууаг) наполнить бокалы и передают их обратно соответственно трём старшим. В случае, когда младшим передаётся «баганыйы къус» они по очереди отпивают из него, передавая из рук в руки, пока не опустошат его.

Младшие разделывают «базыг» ножом, очищая кость от мяса. В случае, если был забит баран, обычно кость ходит по рукам до тех пор пока кто-то из молодых не сломает её руками без помощи посторонних предметов. В тех редких случаях, когда никому это не удаётся сделать, молодые становятся предметом дружественных насмешек со стороны присутствующих. Сломавшему же «базыг» старшие преподносят почётный бокал, с пожеланиями прибавлять к своей силе силу и быть всегда с первыми во всём на благо своему роду и всей Осетии. Но всё это происходит гораздо позже, после того как старший «хистар» произнесёт первые несколько тостов.

А пока, после того, как старший освятил три традиционных пирога, «уырдыглаууаг» или кто-то из младших сдвигает пироги к центру и разрезает их ножом через центр (по диаметру) на восемь частей. При этом он не должен вращать тарелку с пирогами. Тот кусок верхнего пирога, от которого отведал младший (аходэг) передаётся ему же самому.

Когда старшим снова наполнят их бокалы, «хистар» произносит тост за Единого Бога («Иунаг Кадджын Стыр Хуыцау»), чокается сперва со вторым, а потом с третьим старшим и выпивает.

Далее все остальные участники застолья по очереди «сверху вниз» (от старших к младшим) присоединяются к сказанному, чокаются с двумя следующими, выпивают и садятся. В Осетии не принято пить молча. Каждый должен в короткой форме «передать» содержание тоста следующим двоим (тому кто напротив, и тому кто рядом), чокнуться с ними в таком же порядке и только после этого выпить. Иными словами после каждого произнесённого старшим тоста, через весь стол проходит своеобразная «эстафета» передачи этого тоста. Одновременно только три, или реже пять человек держат в руках бокалы. Чётным количеством пьют только на поминках. То есть после того как один выпил за сказанное, очередь переходит к следующему за ним, а сидящий четвёртым от выпившего берёт в руки бокал, чтобы дополнить следующую тройку.

При чокании стаканами, уровень стакана младшего должен быть чуть ниже уровня стакана старшего.

Только после первого бокала можно начинать трапезу. До этого нельзя ни пить, ни есть. До того, пока старший не вознесёт молитву Богу и не освятит три пирога, к пище на столе не притрагивается даже ребёнок.

Всегда, когда старший произносит тост принято приостановить приём пищи, прервать разговор и внимательно слушать старшего. Вообще, во все времена осетины относились к пище весьма сдержано, «аскетически». В ходу была поговорка: «На пир уходи сытым, возвращайся голодным». Она подчёркивает факт того, что обжорство было в большом позоре, и если даже очень голоден (а кто был сыт в старые времена?) за общественным застольем было принято принимать пищу сдержанно, не спеша, не показывая своего апетита. То же самое – находясь в гостях.

В Осетии говорят, что из тоста старшего ничего нельзя «выбрасывать», но добавлять к нему можно (только обязательно «в тему»). Очередной тост доходит до последнего сидящего за столом, тот встаёт и громко обращается к старшим: «Уважаемые старшие! Ваш тост до нас дошёл». Это даёт возможность старшему знать, когда он может переходить к следующему.

Второй тост за осетинским праздничным столом всегда произносится за покровителя мужчин, путников и воинов Уастырджи. С приходом в Осетию христианства этот образ часто стал олицетворяться с образом Св.Георгия. Уастырджи является самым почитаемым среди осетин святым. Тост за него обычно произносят и пьют стоя. У Уастырджи просят, чтобы в Осетии никогда не переводились настоящие мужчины, чтобы в дальней дороге их ожидала удача и верные друзья, чтобы родная Осетия жила в мире и благополучии, обойдённая невзгодами, и чтобы у нашей молодёжи были сила, отвага и мужество для защиты родной земли. Этот и все последующие тосты, произнесённые старшим, проходят через весь стол «эстафетой» также, как и первый.

Третий тост «хистар» произносит за тот повод, по которому собралось застолье (за благосклонность того святого, в честь которого праздник, за счастливый брак молодых, за благополучное возвращение из армии, за новорожденного, за юбиляра, и т.д.). Этот тост также произносится стоя (из уважения к семье, к старшим этого рода и значимости самого события). Во время любых торжеств, если тост произносится стоя и пить полагается только стоя. На поминках же наоборот - даже если человек высказался стоя, выпить он должен сидя.

После третьего тоста, старший, из соображений народной демократии и уважения к присутствующим, может предоставить слово второму старшему. На этом месте обычно сидит представитель принимающего рода-фамилии («фысым»), поэтому чаще всего своим тостом он произносит заздравную всем гостям торжества, благодарит их за оказанную своим присутствием честь этому дому и всему роду. При этом от имени хозяина дома или старших своей фамилии он может преподнести всем присутствующим за столом гостям почётные бокалы. Этот бокал в Осетии – знак особого уважения и признательности. Отказаться от него, значит обидеть преподносящего. Сказать что ты уже сыт и больше пить не хочешь – признак дурного тона. Вместе с тем, это не значит, что обязательно нужно опорожнить гранённый стакан водки, как это делал известный герой М.Шолохова. Во-первых, хорошие хозяева не стремяться спаивать гостей до потери сознания, и в какой-то степени идут им навстречу, давая послабления. Во-вторых, при подношении почётных бокалов, главное не в количестве градусов и объёме выпиваемого напитка, а в содержании этой красивой традиции, в высказанных словах уважения и благодарности. И тот, кто этого не понимает, грубо нарушает Агъдау – неписанный свод правил осетинской жизни. Можно выпить напиток послабее, или попросить налить меньше. Если человек не может пить по каким-то веским причинам или не пьёт вообще, можно просто пригубив из бокала, извиниться и сказать, что непьющий или, скажем, за рулём (если это так на самом деле).

Все, кому были преподнесены бокалы, начиная от того, кто сидит выше по столу, произносят слова благодарности за оказанную честь, желают хозяевам счастья, удачи и процветания, а также возможности чаще преподносить такие бокалы на своих торжествах (подразумевая пожелание иметь как-можно больше причин для торжеств). Выпивают бокалы в таком же порядке, как и при тостах – «эстафетой» по три от начала стола, до его конца.

Преподнёсший бокалы (второй старший), стоя ожидает, пока не выпьет самый младший гость. И только после этого он вкратце повторяет свой тост и передаёт слово старшему, поскольку выпивать раньше старшего за произнесённый им самим тост не имеет право. Старший встаёт и благодарит его за хороший, красивый тост. Он также благодарит гостей праздника, и с наилучшими им пожеланиями выпивает. Далее тост движется вниз по застолью как обычно, с той лишь разницей, что гости в данном случае пьют за здоровье хозяев и всех присутствующих.

Раньше, когда мужчины и женщины не сидели за одним столом, существовал лишь один стандарт ведения стола. Но со временем молодёжные застолья выработали свой, более демократичный и свободный стандарт. Он обычно разделён на две составные части: обязательную и произвольную. В обязательную входят первые 3-5 тостов и 2-3 тоста завершающие застолье. Между ними молодёжь обычно произносит импровизированные тосты, в зависимости от красноречия и мнения тех, кто сидит во главе стола.

В среде же людей старшего и среднего поколения, застолье проходит почти также, как и сто лет назад. После первых 3-4 тостов старший обычно последовательно возносит молитву:

- «Бынаты хицау» (Покровителю дома), чтобы оберегал дом хозяев и дома всех присутствующих от невзгод.

- «Хоры Уацилла», «Фосы Фалвара» (Покровителя урожая Уацилла и Покровителя домашных животных Фалвара)

- «Мады Майрам» (чаще за женским столом), чтобы женщины были здоровы, счастливы и растили своих детей такими же.


В разных ущельях Осетии, также не забудут упомянуть Хетаджы Уастырджи, Тутыр, Рекомы Дзуар, Ныхасы Уастырджи, Таранджелос, Сары Дзуар, Аларды, Дзывгъисы Дзуар, Мыкалгабырта и многих других святых, которым поклоняются осетины. В старину, праздники продолжались долго, часто по нескольку дней, и за столом произносили много тостов. Но при этом застолье никогда не превращалось в безобразную пьянку, поскольку напившийся допьяну мог покрыть себя несмываемым позором на всё ущелье. А позор рассматривался осетинами, как нечто хуже смерти.

Глава застолья может произнести тост за старших, пожелав здоровья и долгих лет жизни тем, кто здравствует, и вечной памяти тем, кого уже нет. За осетинским застольем также часто произносят тосты: за здоровье и благополучие всех присутствующих, за здоровье и долголетие всех соседей и односельчан (поскольку без их поддержки и взаимопомощи осетинскую жизнь трудно представить), за процветание членов принимающей фамилии, за мир во всём мире, за единство, благополучие и процветание Осетии, за незыблемость и сохранение традиций предков (агъдау). В зависимости от повода застолья, старший может помянуть всех тех, кто отдал жизнь защищая свою родину от врагов, детей погибших во время сели в Синдзикауе, жертв трагедии 2004 года в Беслане, а также погибших под ледником в Кармадоне. В сёлах Дигорского района часто произносят тост в память о Задалески Нана – спасительнице детей во время нашествия Тимура (см. статью в разделе «Деятели аланского периода»)

Но всё это бывает в «произвольной программе» застолья и на усмотрение старшего.

Словом, тостов за осетинским столом может быть довольно много, и в зависимости от района Осетии, где проходит застолье, набор их также может слегка меняться. Однако в эту программу должны вклиниться ещё несколько обязательных элементов , которые нельзя упускать.

Где-то в середине застолья старший от гостей (особенно, если это происходит на свадьбе, выданьи невесты или фамильных торжествах) просит главу стола разрешить гостям поблагодарить женщин, готовящих еду на кухне (афсинта), во многом благодаря кому, это застолье состоялось. После получения такого разрешения, гости снаряжают трёх человек с тремя наполненными бокалами на тарелке и закуской (обычно кусок отварного мяса). В тех случаях. когда этот обычай не был исполнен во время застолья, его исполняют уже после того, как все встанут из-за стола.

Придя на кухню, где «афсинта» (обычно несколько соседок) пекут пироги готовят другие блюда для застолья, один из уполномоченных от имени своих старших и других гостей произносит заздравную в их честь, благодарит за вкусно-приготовленную пищу и желает им всегда показывать своё кулинарное искусство только на праздниках и свадьбах.

После этого трое молодых людей преподносят свои благодарственные бокалы трём старшим женщинам. В ответ на это те также благодарят гостей за оказанную честь, желают им и впредь придерживаться норм высокой морали и чести (Агъдау), соблюдая красивые традиции своего народа. Женщины обычно сами редко выпивают преподнесённые бокалы.Чаще возвращают их гостям со словами: «Нуазэн дыууэрдэм у» (Почёт и уважение должны быть обоюдными). Если гости принесли бокалы с осетинским пивом или лёгким вином, женщины могут и выпить. Зазорного в этом нет ничего. В этом случае для их возвращения преподнёсшему, бокалы снова должны быть наполнены. Но чаще всего женщины, поблагодарив гостей, возвращают бокалы.

Получив свои бокалы обратно, молодые люди по одному (по старшинству) опять коротко благодарят «афсинта» и выпивают. В пустые бокалы они обычно кладут денежную купюру (достаточно большого достоинства) и передают преподнесшим бокалы с просьбой купить от их имени для себя какие-нибудь сладости.

Возвратившись к месту застолья с пустыми бокалами, уполномоченные информируют старших о выполнении миссии, передают слова благодарности, высказанные «афсинта» и получают разрешение занять свои места за столом.

За время их отсутствия застолье идет своим чередом. Произносятся тосты, звучат песни, шутки, рассказываются разные истории. В определённый момент, старший просит сидящего рядом отрезать правое ухо от головы жертвенного животного (для этого и кладётся шея с левой стороны от головы, чтобы не закрывать правую). Тот отрезает его у основания, затем слегка надрезает дважды, чтобы ухо этими надрезами было поделено на три части, оставаясь цельным.

Старший берёт это ухо в левую руку, бокал – в правую и, стоя, обращается к младшим за столом со своеобразным напутственным словом (это может быть произнесено в качестве тоста за младшее поколение). Затем он преподносит им бокал и передаёт надрезанное ухо.

Символика этого бокала восходит к древним временам и подразумевает передачу жизненного опыта и мудрости от старших к младшим, необходимости прислушиваться к мнению старших. В Осетии молодым часто желают «ошибаться в жизни, только следуя советам старших», подразумевая, что в этом случае ошибок будет минимум. За поминальным столом эта традиция отсутствует. Поэтому шейную часть туши кладут с правой стороны от головы, символически как бы закрывая правое ухо.

Итак, кто-то из младших берёт переданный бокал, делит надрезанное ухо на три части. Обычно к нему присоединяются ещё двое младших и втроём они, после обычных слов благодарности и признания, выпивают бокалы, закусывая доставшейся частью уха. Затем они же наполняют бокал, и возвращают его обратно. Старший, часто стоя, произносит тост за младшее поколение. Он просит у Бога и Уастырджи оберегать молодых от невзгод и несчастий, плохих друзей, неудачных дорог и предательства. Он желает молодым быть крепкими духом и сильными телом, быть смелыми и мужественными, а также гордо и с честью нести имя осетина, где бы они ни находились. При этом молодым часто напоминают, что для их предков даже смерть была предпочтительнее позору.

После того, как старший выпьет свой бокал, к тосту присоединяются все остальные участники застолья, начиная со второго старшего, как обычно – «эстафетой» по три человека. Причём, если старший (-ие) выпил (-ли) стоя, из уважения и остальные должны встать, присоединиться к тосту и выпить стоя.

Часто, поближе к концу застолья, младшие просят слова у старших и получив разрешение, также преподносят им три благодарственных бокала. Для этого трое молодых должны подойти к старшим с тремя наполненными бокалами на тарелке и символической закуской (обычно – отварное мясо). Один из них, от имени всех младших сидящих за столом, произносит слова благодарности за заботу и внимание к молодым, желает старшим ещё много лет быть способными сидеть во главе стола и передавать свою мудрость младшим. Получив бокалы, старшие благодарят преподнёсших за внимание и соблюдение традиций, произносят обычные в таком случае пожелания и выпивают. Преподнёсшие бокал подают им закуску с принесённой тарелки. После того, как выпили трое старших, бокалы наполняются снова и возвращаются молодым, преподнёсшим их. Они коротко ещё раз благодарят старших и тоже выпивают. После этого они могут возвращаться на свои места.

Наступает время закруглять застолье. Для этого, глава стола, посоветовавшись со вторым и третьим старшими, произносит тост за святых Мыкалгабыртэ (дающих благодать) хлеб-соль, за «бэркад» (изобилие) в этом доме и домах всех присутствующих. Он желает всем иметь всего в достатке, для членов семей, для гостей и даже для врагов.

После того как этот тост прошел по всему застолью до конца стола, старший произносит тост за Къасары Уастырджи. (Хранителя Порога). Он желает, прежде всего этому дому, а потом и всем присутствующим, чтобы через их пороги никогда не переступало несчастье и чтобы дома всегда были полны гостей, приносящих счастье и радость. Этот тост, также как и все предыдущие проходит по всему столу. В последнее время для сокращения заключительной части застолья, но только с разрешения старших, младшие начали добавлять этот тост к тосту за изобилие. То есть, когда до них доходит очередь пить за изобилие, они объединяют эти два тоста.

После этого участники застолья стоя произносят тост за Фандагсар Уастырджи, просят его покровительства и желают всем приехавшим издалека счастливой дороги, благополучно доехать до дому и застать свою семью в добром здравии. Выпив за это садится за стол больше не принято.

Застолье закончено и все расходятся по домам, предварительно поблагодарив хозяев за приём и пожелав им как можно большего количества торжеств и праздников в доме.

      ...(продолжение во 2-ой главе)
      

Осетинский застольный этикет (Глава 2)
tsagol
(Начало в 1-ой главе)
Некоторые правила осетинского застолья.

Краткий перечень.

- Всё то, что считается неприличным для любого цивилизованного застолья, не принято и за осетинским столом. Но кроме этого, для осетина...

- Стол – святое место. За ним нельзя сквернословить, ругаться, злословить. Не принято также упоминать собак, ослов, пресмыкающихся или каких-либо других «грязных» животных. А если что-то такое вырвалось невзначай, нужно обязательно извиниться (Фынг бахатыр канад).

- За одним столом в Осетии не садились дед и внук, отец и сын, дядя и племяник, тесть и зять, родные братья (если между ними была существенная разница в возрасте). Нарушая этот обычай, младшие по возрасту или же по положению выказывают неуважение к старшим.

- Если вне каких-либо празднований в дом пришли гости, хозяин дома (старший взрослый мужчина) садится за старшего, независимо от возраста своего и гостей. Если в доме большое торжество или свадьба, хозяин дома вообще за стол не садится. Он смотрит за тем, чтобы гостей торжества принимали как можно лучше, передавая свои замечания и просьбы распорядителю праздника.

- Нельзя напиваться допьяна. Нужно знать свои возможности и пользуясь принятыми традициями и нормами вовремя останавливаться. Те же, кто напивается якобы для поддержки осетинских традиций (агъдау) и являются их первыми нарушителями. Непьющий в Осетии никогда не считался ущербным, а вот пьяницы всегда были в позоре.

- Нельзя приходить уже явно выпившим. Обычно сам человек в таком состоянии плохо себя контролирует, и те, кто отвечает за застолье должны проявлять достаточно твердости, чтобы держать таких подальше от стола. Они ведь могут испортить всё застолье и настроение гостям.

- Курение за столом – проявление неуважения к окружающим. Если терпеть невмоготу, всегда (после трёх тостов) можно отпроситься у старших и выйти покурить.

- Свободное хождение также является проявлением неуважения к старшим и всем сидящим за столом. Нельзя также покидать застолье без уведомления старших.

- Если кто-то опоздал к началу застолья, он, независимо от возраста должен сесть в конце стола. Если же к застолью прибыл гость издалека, его подводят к старшим чтобы поздороваться и пожелать всем встречаться на таких торжествах. Старшие преподносят ему "амбалаггаг" (встречный) бокал. Гость, после короткого пожелания участникам застолья всегда встречать гостей приносящих счастье, выпивает бокал и садится там, где ему приготовят место.

- На официальное осетинское застолье не принято приходить в неподобающей одежде (шорты, спортивная форма, и т.п.). Не подобает также делать то, что идёт вразрез с общими нормами поведения осетина в обществе (например, кричать на кого-то или оскорблять, спорить со старшими, или сидя за мужским столом, сажать детей на колени или рядом.)

- Нельзя произносить свои тосты или давать почётные бокалы без ведома старших или в промежутках между их тостами. Нельзя пить "без очереди", в промежутках между тостами (исключение - если человек хочет попить воды или сока). Это ломает основы вековых осетинских традиций, давая любителям напиваться возможность своевольничать за столом. Попытки выпить лишнее или заставить кого-то делать это должны пресекаться сразу же и вполне категорично.

- Если старшие встают, чтобы произнести очередной тост, все остальные должны также встать. В последние десятилетия в Осетии появилась традиция, когда один из младших остаётся сидеть (символически «сторожа» стол). Но как-только старший, выпив свой бокал, садится, «охраняющий стол» должен немедленно встать. Эта традиция соблюдается по ходу застолья. При этом, когда в начале старший освящает Три Пирога, и застолье ещё не началось, встают все участники застолья без исключения.

- В осетинских традициях держать бокал или передавать его полагается всегда правой рукой. Соответственно, наполняют его тоже из левой в правую.

- Нельзя произносить тост или выпивать до того, пока не выпил сидящий за столом выше. Когда тот произносит тост, необходимо внимательно слушать, чтобы понять о чем речь.

- Нельзя указывать или подсказывать старшим, выражать недовольство ходом ведения застолья. Вместе с тем, нельзя потакать грубым нарушениям осетинских традиций с чьей-либо стороны, особенно, когда кто-то заставляет выпить лишнее.

- Важен также порядок рассаживания участников застолья. Глава стола должен сидеть с торца стола. «Младшинство» остальных переходит зигзагом поперёк стола, начиная от второго старшего и до конца всего стола. То есть, следующий за произносящим тост, сидит напротив, а другой рядом. К ним и нужно обращаться при «передаче» тоста. Перед тем, как выпить, с ними чокаются в такой же последовательности (напротив-рядом). Держащих бокал (и чокающихся) одновременно не должно быть чётное количество. По 2-е или 4-ро пьют только на поминках.

- Во время произнесения тоста кем-то из старших молодые дружно и громко поддерживают тост возгласом «Амен Хуыцау!» или «Амен уад!».

Однако, этого никогда нельзя делать на поминках.

- Если сидящий за столом видит, что старший высказывает какие-то благодарственные слова в его направление, должен встать и стоя выслушать говорящего до конца. При этом он может скромно вставлять свои «Стыр бузныг» (Большое спасибо) или «Хуыцау загъад не’ппатан дар» (Дай Бог нам всем).

- На стол по случаю осетинских народных праздников (Джеоргуыба, Хетаджы Бон, Реком, Уацилла и других) не ставят курятину, рыбу. Продукты изготовленные из них во время этих праздников осетины не употребляют. Всё мясное в эти дни должно быть приготовлено из говядины или баранины.

На столе во время традиционных осетинских праздников никогда не должно быть свинины и изготовленных из неё продуктов. В качестве обычного продукта питания, она допустима на пикниках, днях рождения и других подобных неофициальных мероприятиях. Но и здесь продукты из свинины ставятся на стол только после того, как старший вознесёт молитву Богу и освятит три пирога или же произнесёт первые три тоста.

- Застолье по хорошему поводу всегда сопровождается весельем, песнями, шутками. В основном в этом усердствуют молодые. Но им не подобает начинать, скажем, песню до того, как это сделают старшие. В некоторых случаях, старшие отказываясь от своего первого права, сами просят молодых спеть что-то или сыграть на каком-то инструменте.

Когда во дворе или в доме шумит полным ходом веселье, молодые гости, сидящие за столом, после 3-5 тостов могут попросить разрешения старшего, навестить «Хъаст» (место веселья, танцев). И мудрый старший всегда на это даёт своё разрешение, формально посоветовавшись со вторым и третьим старшими.


Обязанности обслуживающего застолье (Уырдыглаууаг или уырдыгстаг)

В официальных осетинских празднованиях обычно участвует довольно большое количество людей. И без помощи определённой группы молодых людей, из числа соседей и родственников (обязательно - зятья данной фамилии ), здесь трудно обойтись. Они распределяют стол между собой («от сих до сих») и каждый обслуживает свой участок. Обычно они стоят вдоль стола с правой стороны с сосудами араки в левой руке. Видимо поэтому их называют «уырдыглаууаг» (дословно: «стоящий»). По мере продвижения тоста от старшего вниз по столу, обслуживающий берёт и наполняет бокалы каждого сидящего на его участке в строгой последовательности следования тоста. Одновременно должно быть наполнено 3 или 5 бокалов, но никак не четное количество. Бокал держат и передают только правой рукой. Время от времени, по мере опорожнения сосуда с аракой, уырдыглэууэг идёт в «кабиц» (помещение для хранения всех продуктов и напитков предназначенных для празднования), и просит «кабицы хицау» (ответственного) наполнить "графин".

Обслуживающий застолье также смотрит за тем, чтобы на столе было всё в достатке. Он может восполнять нехватку того или иного продукта или блюд опять же через «кабицы хицау». Они же приносят «лывза» (осетинский аналог рагу), «фыдджынта» (пироги с мясным фаршем. См. раздел «Осетинская кухня») и «бас» (бульон, обычно по просьбе сидящих за столом). Всё это подаётся горячим по ходу застолья.

Раньше «уырдыглаууаг» был неотъемлемым атрибутом любого застолья. Мужчины пили в основном один напиток – араку (осетинский самогон, по запаху и вкусу близкий виски). Пиво же обычно ставили на стол. В наше время столы обычно заставлены разнообразными напитками и «уырдыглаууаг» с аракой уже не так необходим. Обычно после 3-5 тостов старшие отпускают его, так как каждый сидящий за столом выбирает напиток по душе со стола.

Но наливать самому себе не принято. И поэтому делает это кто-то из сидящих рядом, но «ниже». При этом 2-3 человека из числа молодых, не участвующих в застолье, всё же присматривают за столом, частично выполняя функции «уырдыглаууаг».


Некоторые особенности осетинского поминального стола

Для поминок по усопшему человеку, которые справляются со дня его смерти и до годовщины, каждый раз накрывается специальный поминальный стол. Он несколько отличается от праздничного. Семья покойного, а также близкие родственники готовят различные яства и выпивку. Среди этих яств обычно: пироги, торты (в четных количествах), всевозможные фрукты, мясо, возможна рыба, курица, конфеты и другие сладости. Считается желательным поставить на стол всё то, что при жизни любил усопший. Напитки также ставятся на стол четными количествами (например:2 бутылки водки, две бутылки вина, две - соков и тд.). В этот день забивается баран или бычок. Голова и шейная часть ставятся на поминальный стол (шея справа от головы). На этом столе обязательно должна быть соль, нож, и стакан (чашка) с чистой водой.

Всё, что приготовлено для поминок сперва ставится на отдельный стол. Двое или четверо мужчин подходят к этому столу для посвящения его покойнику (ныхалар канын). Это обычно делает старший со стаканом араки в правой руке. После того, как эта процедура закончена, кто-то из младших символически посыпает щепотками соли всё, что есть на столе и затем притрагивается ко всему подряд лезвием ножа. Одна из присутствующих женщин (обычно вдова ) выплёскивает воду из стакана во двор, но не на дорожку по которым ходят члены семьи. На этом процедура «халар канын» заканчивается и содержимое стола расставляется на основном столе, где будут сидеть пришедшие на поминки. Мужчины и женщины сидят за отдельными столами.

Старший стола обычно начинает с вознесения молитвы Всевышнему и тоста за Единого Большого Бога . Поскольку это в Осетии не делается с чётным количеством пирогов, на столе возле старших их должно быть три. После того, как старший закончит свою молитву и выпьет, один пирог передаётся дальше по столу, оставляя возле старших два пирога.

Второй тост произносится старшим стола за упокой души и за царство небесное (рухсаг) покойнику. Каждый должен встать и стоя сказать «рухсаг у» и капнуть при этом из своего стакана на стол, на тарелку или (как делали раньше) на кусок пирога или хлеба. Необходимо быть немногословным и лаконичным, не очень громко, но чётко высказывая свои слова поминания покойника следующему по столу. Закончив, нужно сесть и выпить сидя.

Стоя на поминках не пьют. Нельзя также чокаться стаканами, и говорить старшим «Амен!» или «Амен Хуыцау!» Это всё – атрибуты праздников. В отличие от них, на поминках пьют чётными количествами. То есть одновременно должны держать стаканы 2 или 4 человека.

Третий тост старший произносит за здоровье и благополучие, тех, кого покойник оставил после себя : членов семьи и ближайших родных.

Четвёртый тост – за царство небесное (рухсаг) тем, кто ушёл в мир иной до поминаемого покойного, и тем, кому он сам желал царства небесного за такими столами.

Следующий тост может быть произнесён за здоровье и благополучие тех, кто оказал семье помощь, взяв на себя огромную тяжесть приготовлений и похорон, а также тех, кто, оставив свои неотложные дела, пришёл почтить память усопшего и выразить соболезнование семье.

Во время этого тоста хозяин дома (или старший представитель фамилии) может отдельно поблагодарить всех и преподнести благодарственные бокалы. Если он не сидит за столом, тогда обычно он просит одного или трёх человек (вместе - чётное число) из числа соседей пройти вместе с ним к столу. Они берут «хай» (обычно – небольшой кусок отварного мяса) и в таком составе подходят к старшим стола. Один из подошедших объясняет присутствующим цель их прихода, желание хозяина дома поблагодарить сидящих за столом. После этого они просят их выпить благодарственные бокалы. Вне этого никакие другие бокалы за поминальным столом не преподносятся.

Во многих общинах Осетии, перед завершением поминок, старший просит отрезать от головы жертвенного животного левое ухо. Его надрезают и кладут сверху на голову, надрезом в сторону младших.

Последний тост старший стола произносит за Мыкалгабырта и хлеб-соль в этом доме. Он просит у этих святых изобилия для этого дома и чтобы отныне они принимали гостей только по праздничному поводу.

Поминальное застолье заканчивается этим тостом и если кому-то вздумается выпить ещё и после этого, такие попытки необходимо сразу же пресекать.

Как только сидящие за столом младшие выпьют за Мыкалгабырта, все встают, выходят из за стола и становятся (обычно во дворе) по две стороны. Со стороны дома – хозяева, их родственники и соседи. По другую сторону – все гости. Тот, кто сидел за старшего от гостей делает шаг вперёд. Он коротко в трёх-четырёх предложениях благодарит хозяев за приверженность осетинским традициям поминания усопшего, и желает им чтобы постигшее их горе было последним на многие годы. Чтобы поминки в их доме сменились праздниками.

В ответ на это, старший поминального стола также благодарит гостей за то, что они разделили с ними горечь утраты, и желает им благополучно добраться домой и застать свои семьи в добром здравии.

На этом все расходятся.

Материал подготовил РУСЛАН КУЧИТЫ
по просьбам посетителей сайта  www.ossetians.com

Осетинский язык. Общая справка
tsagol
Осетинский язык принадлежит к иранской группе индоевропейских языков. К северной части восточной подгруппы, которая на сегодняшний день практически полностью исчезла. Живыми представителям северных восточно-иранских языков остаются только осетинский и ягнобский (один из малых языков Таджикистана; этот ближайший по генетической классификации язык осетины не понимают).

Осетинский восходит к языкам скифов-саков-сарматов-алан, которые жили к северу от Чёрного и Каспийского морей, а также в предгорьях Кавказа (конечно, наряду с другими кочевыми и полукочевыми племенами). Письменных памятников на аланском языке практически не сохранилось — наиболее известна Зеленчукская надпись греческими буквами, сделанная веке в 10-м, которую можно понять на дигорском диалекте осетинского языка. Информацию о языке скифов черпают в основном из описаний иноземных авторов — прежде всего по именам видных скифов, каковые имена часто были «мотивированными» словами. Есть исторические и этимологические доказательства тесных контактов скифских племён (и, в более позднее время, аланов) с предками современных венгров и славян, других народов.

Современный осетинский язык сложился в результате смешения аланского населения, ушедшего от нашествий монголов и Тамерлана в горы Центрального Кавказа, с уже проживавшим в этом районе аборигенным населением. При этом местные перешли на язык пришлых — минуя, видимо, этап продолжительного двуязычия. В результате язык обогатился непривычными для индоевропейских языков явлениями в фонологии (появление смычно-гортанных согласных), в морфологии (развитая агглютинативная падежная система), в лексике (слова с тёмной этимологией и явно заимствованные из адыгских, нахско-дагестанских и картвельских языков; заимствования затронули в том числе базовую лексику, при обычных контактах не заимствуемую).

Современная осетинская письменность восходит к алфавиту, созданному академиком Шёгрéном в 1844 году. Тогдашний алфавит был основан на русской графике, но имел много дополнительных символов, благодаря которым достигался, в общем, эффект «одна фонема — одна графема». В 20-х годах ХХ-го века был введен латинский алфавит (в рамках большой моды на латинизацию и планировавшегося перевода русского языка на латиницу). В 1938 году в связи с неудачей мировой революции был осуществлен возврат к русской графике, причем в новом варианте помимо «базовой кириллицы» осталась одна лишь дополнительная буква æ (слитное написание a и е). Этот символ можно встретить в датском и исландском языках, поэтому он есть в Ворде — меню Вставка/Символ — и может использоваться в интернете при помощи мнемонической подстановки XHTML — æ (также во многих программах — непосредственно со специальной раскладки клавиатуры). Все остальные «дополнительные» звуки передаются «диграфами» («двузначными» буквами, состоящими из двух символов: дз, дж, гъ, цъ и др.). С тех пор письменность оставалась без изменений. В Южной Осетии в 30-х годах с латиницы был осуществлен перевод на «грузиницу», т. е. письменность на основе грузинской графики… Однако в 50-х и там был введен кириллический алфавит. У нас на сайте есть полная таблица соответствий между различными системами осетинского письма.

Диалектная раздробленность незначительна. Традиционно выделяют два диалекта: дигорский (распространённый в районе г. Дигора и с. Чикола на западе РСО-А) и иронский (на всей остальной территории). Дигорский диалект можно условно поделить на дигорский и чиколинский говоры. Иронский диалект в свою очередь делится на несколько говоров — условно три: северный (большинство говорящих), кударский или южный (бóльшая часть осетинского населения Южной Осетии и внутренних районов Грузии, беженцы-южанцы в Северной Осетии, в том числе, большинство жителей селения Ногир под Владикавказом, где проживают потомки переселенцев 20-х годов), ксанский или чсанский (Ленингорский район Южной Осетии, т. е. долина реки Ксани). Различие между иронским и дигорским довольно значительно, говорящие зачастую не понимают друг друга (впрочем, дигорцы обычно владеют и иронским, но не наоборот). Различия между говорами затрагивают фонологическую систему (как правило, регулярные перебои согласных, изменение качества гласных), в некоторой степени — лексику (в южных говорах больше грузинских заимствований, в северных на месте тех же заимствований — русские корни), грамматику (в кударском говоре особая парадигма будущего времени глагола, частица нæма употребляется с дополнительным отрицанием и так далее). Предположительно наиболее распространённой является северная форма иронского диалекта.

Литературный осетинский язык сформировался на основе иронского диалекта (с незначительными лексическими заимствованиями из дигорского). Основоположником осетинской литературы считается поэт Константин (Коста) Леванович Хетагуров (Хетагкаты). Своя литературная традиция есть и на дигорском диалекте, причём в ней нередко называют диалект дигорским языком.

Число говорящих оценивается в 400–600 тысяч. Возможно, цифры несколько завышены, но назвать осетинский исчезающим никак нельзя. Особенно сильны позиции этого языка в Южной Осетии и в ряде сёл на Севере. На осетинском языке ведётся радио- и теле-вещание, выходят газеты (в том числе полноценная ежедневная газета «Рæстдзинад» («Правда») — ок. 15 тыс. экземпляров), издаются книги (по большей части художественная литература и фольклор), ставятся спектакли. В последнее время литературный статус придается и дигорскому диалекту: на нем выходит газета, образован Дигорский театр, ведется обучение специалистов по диалекту в Северо-Осетинском государственном университете им. К. Л. Хетагурова.


Кодекс чести Осетина
tsagol

Помни всегда и везде, ты – потомок древнего и благородного народа, а поэтому не имеешь права на недостойный поступок.

Знай и чти историю своего народа и края – это знание укрепит твой дух, возвеличит душу, придаст силы в трудные минуты жизни.

Не считай Себя осетином (аланом) пока не усвоишь языка, обычаев, песенного и танцевального искусства своего народа.

Постоянно работай над своим физическим совершенствованием. Закаляй и укрепляй здоровье, чтобы быть достойным своих великих предков.

Знай и помни родословную свою от основателя рода. С великим почтением относись к старикам, а более всего к родителям, даровавшим тебе жизнь.

Как высшую заповедь предков усвой истину – величие алана (осетина) никогда не измерялась богатством. А лишь мерой мужества и труда, отданного во имя Отечества.

Всегда помни о том, что все хорошее и плохое, что ты делаешь в жизни обернется к тебе сторицей.

В разговоре больше слушай, меньше говори и никогда не бахвалься. Среди людей много тех, кто умнее и сильнее тебя.

Опасайся мысли: «Чем ты лучше меня?», которая много раз разрушала Аланию. Если ты истинный патриот, докажи это делом.

Избегай ссор и скандалов. В ссоре с глупцом ты станешь глупее, а умного собеседника полезнее просто выслушать.

Будь умеренным в еде и питье – это одно из требований аланской этики. Торжества и поминки не повод для обжорства.

Выбирай невесту (жениха) не только по красоте лица и тела, а по наличию ума и чести, по традициям фамилии и семьи.

Никогда не оскорбляй ничьих национальных и религиозных чувств. Каждый народ – это дар божий.

Будь гордым и честным. Ни голод, ни холод, ни страх смерти не должен сломить твоего духа, если ты истинный сын аланского народа.

Больше смерти старайся не приступить этот канон чести. Да упаси Господь тебя от бедности и позора.


Осетинские пословицы и поговорки
tsagol

Осетины - одна из народностей Северного Кавказа и Закавказья. Осетинский язык входит в иранскую группу индоевропейских языков. Осетины являются потомками аланов-скифов

Осетинские пословицы и поговорки

Ангел сегодня и завтра ангелом будет
Арба не перевернется - дорогу не расширят
Башню рушит собственный камень
Беда беду на хвосте тащит
Беда к хвосту беды привязана
Беден карман, зато сердце богато
Бежал от дыма, да попал в огонь
Бежал от медведей - угодил к волкам
Бежишь вперед - поглядывай и назад
Без близких не проживешь
Бездетная плакала, и мать плохих детей плакала
Болтовня юноши - что бег жеребенка
Боль души силу ломит
Боль от ушиба проходит, а боль от дурного слова не проходит
Большое можно уменьшить, малое - не увеличишь
Большой кусок застревает в горле
Большой рост - не достоинство
Бранное слово далеко слышно
Будущего хорошего вола видно еще теленком
Быстрая река не изливается в море
Бьют вдоль или поперек - все больно
В дождливый день солнце не светит
В огне двух зол
В одиночку и птицы в лесу не живут
В полночь день не загорается
В пустом селе лиса - владыка
В свое время и алыча вкусна
В темноте и слабый огонек далеко светит
В терпении скрыто золото
Вбитое в голову знание - не мудрость
Веник из отдельных прутьев вяжут
Вечные ледники и те сдвигаются
Взвешивать - не вредно, но слишком усердствовать в этом - стыдно
Взялся плясать - пляши
Видят медведя, но все еще следы ищут
Виноватый и тени своей боится
Вместе тесно, врозь - трудно
Внешность обманчива
Война начинается с отдельных выстрелов
Волк остается волком и в шкуре ягненка
Ворон солоду наелся, а еж опьянел
Вороненок ворона перехитрил
Воспитывающий сироту - с кровавыми губами, вскормивший поросенка - с жирными
Вполне доверять нельзя даже солнцу
Все люди под одним небом живут
Всеми достоинствами никто не отмечен
Где есть хорошее, там найдется и лучшее
Где зудит, там и чешут
Где пчелы, там и мед
Глаза неуча слепы
Гончар приделывает ручку к кувшину там, где захочет
Горбатый всегда старается быть прямым
Горю не подчиняйся
Даже для врага будь правдивым свидетелем
Даже море меняет место
Два глаза весь мир видят, а друг друга - никогда
Два медведя в одной берлоге не уживутся
Две росинки - и те друг на друга не похожи
Двум ворам и в одной рубашке не тесно
Деверь не обругает - невестка не огрызнется
День злодея не долог
Дерево гнется, пока оно молодо
Дерзающему на многое и достается много
Для глухого весь мир глух
Для голодного глаза и много - мало, для сытого глаза и мало - много
Для лягушки ее детеныш - луч солнца
Для мира - и солнца мало
Дни жизни даже горькие цени: ведь навсегда уходят и они
Добро за людьми не пропадёт
Добро и звери помнят
Доброе слово - дверь в душу
Доброе слово - дверь в сердце
Доброе слово и змея разумеет
Доброму коню добрый всадник под стать
Доверять - хорошо, слишком доверять - опасно
Дров нагорело много, а углей мало осталось
Дуб свой рост не спеша набирает
Думала рыба: "Сказала бы что-нибудь, да воды полон рот"
Дураку легко живется
Душа сытого жаждет песен
Еда любит меру
Если бы у свиньи были рога, она бы весь свет погубила
Если в рубле недостает копейки, это уже не рубль
Если двое бросят жребий, кому-нибудь из них да выпадет
Если зуб зашатался, он уже не окрепнет
Если не смог войти в дверь, в окно не лезь
Если нет у тебя в доме зерна, то не будет и мышей
Если петух не поёт, - значит, это курица
Если рубить, так сплеча
Если стадо разом заревёт у дуба - дуб свалится
Если тур падает, так с высоты
Если хочешь купить - не торгуйся
Если хочешь узнать себя - спроси людей
Если человек захочет - и на голой вершине цветы зацветут
Жар копнешь - искры полетят
Желания охотника и медведя не совпадают

Желаниям предела нет
Жеребенка выбирают по матери
Живое можно убить, но нельзя оживить убитое
Жизнью еще никто не насытился
За двумя погнался, ни одного не поймал
За добро злом не платят
За иголкой и нитка
За правое дело не упрекают
Зад всегда себе место ищет
Заступник драку раздувает
Захочешь болтать - язык что-нибудь да скажет
Захочешь узнать себя - спроси людей
Земля и то не везде одинакова
Злодей зла не страшится
Злодею добра не желают
Змею узнают по шипению
Змея - враг человеку
И в хорошем огороде гнилые тыквы находят
И глаза ошибаются
И дурное во мне моё, и хорошее во мне моё
И мед приедается
И много поработавший умер, и ничего не сделавший умер
И моё плохое, и моё хорошее - моё
И мышь пищит, когда на нее наступят
И на мягкой постели иногда жестко спать
И на хорошей ниве попадается пустой колос
И немой, бывает, заговорит
И плохой не всегда плох
И счастье, и беда у человека на языке
И тьма кончается светом
И у вола большой рот, да говорить не может
Из любви к винограду целуют и ограду
Из одного полена костра не разведешь
Из-за "завтра", "завтра" и осел остался без хвоста
Излишек и волку впрок не идет
Иногда и "Ну да!" - повод к ссоре
Иногда лучше промолчать, чем правду сказать
Иные люди свой быламык считают вкуснее чужого дзыкка
Испуганному глазу и мышь - гора
Каждое дело имеет начало, каждый сказ - зачин
Каждому - своё
Каждый себе хорошим кажется
Как вода на блюдце: куда наклонят, туда и льется
Как волк: то слишком сыт, то слишком голоден
Как назовут тебя родичи, так будут звать и чужие
Как ни мути родник, он все равно очистится
Как ты обходишься с другом, таким и он будет
Какой камень - такой от него и осколок
Ключ подбирают к замку, а не замок к ключу
Когда идут на охоту, один убивает оленя, другой - зайца
Когда многие считают покойника своим, он остается непохороненным
Когда народ един, он горы сдвинет
Когда нужно, можно и за волка заступиться
Когда поп запинается, его спасает "аллилуйя"
Когда у нивы много хозяев, на ней ослы пасутся
Когда-то и на голых скалах ягнята паслись
Козий плач волку радость
Колдунья гибнет от собственных наговоров
Комолая коза всю жизнь в козлятах ходила
Конец тьмы - свет
Конь по воле всадника скачет
Корова телилась, а бык стонал
Косточкой и лев может подавиться
Кошка спит - мыши резвятся
Крепкое дерево валится, а скрипучее остается
Кривая палка плывет недалеко
Кривой сучок под поленьями залеживается
Кто все имел и все потерял, тому и гром не страшен
Кто живет у воды, тому наводнение не новость
Кто любит попа, а кто - попадью
Кто много терпит, на того много и взваливают
Кто не живет на родине, не знает вкуса жизни
Кто не любит своего народа, тот не полюбит и чужого
Кто не осознает ошибку - делает другую
Кто работает спеша, тот позже кончает
Кто сделал замок - сделает и ключ
Кто смотрит со стороны, тот видит больше
Кто-то из села в лес дрова таскал
Курица гусиного яйца не снесет
Ламум, тебе я говорю, - ты, Гебат, пойми это!
Ласточка выкармливает детенышей, и они улетают
Лед гасит огонь, от огня тает лед
Ледник - племянник солнца
Ленивый пастух за стадом далеко ходит
Летучая мышь и птиц обманывает, и мышей надувает
Лжец не спрячется и на дне морском
Лисе ее хвост свидетель
Лисья шкура лучше лисьего мяса
Лучше много видеть, чем много жить
Лучше не иметь собаки, чем иметь плохую
Лучше пусть умрет сто плохих, чем один хороший
Лучше сидеть голодным у своего очага, чем сытым за чужим столом
Люди за любовь любовью платят

Людская благодать бесконечна
Людское проклятье страшнее Божьего
Лягушке её головастик - что солнца луч
Мал, как моль, а беды от него большие
Мед ко всякому блюду кстати
Мечта дьякона - смерть священника
Много работающий долго живет
Много ума - много силы
Многому нет предела
Молодой перец сильнее жжет
Мудрец сыт своей мудростью
Мудрость - помощник счастью
Мудрость ищет мудрости
Муку рассыпал, так и сито бросил
Мышь рыла, рыла и до кота дорылась
Мышь сама себе кошку ищет
На злосчастного камень и снизу катится
На колючках груши не растут
На краденое дома не построишь
На мед мухи даже из Багдада прилетят
На море следы не остаются
На свадьбе грустный гость некстати
На солнце не жалуются
На чужих крыльях не взлетишь
Начало дела, что гора, конец - равнина
Не будь в доме кошки, мыши поросят съели бы
Не будь слишком сладок - тебя каждый съест, не будь слишком горек - от тебя отвернутся
Не было бы волков - не было бы и пастухов
Не всякий труд - добро
Не выпытывай у глупца, выслушай умного
Не меряйся силой с огнем и потом
Не назовешь оба берега своими - ни один твоим не станет
Не помнешь кожу горячей, она потом не дастся
Не работай - кому будет хуже
Не стыдно спуститься по дороге, стыдно остаться в стороне
Не умеющий кидать камни - попадает по собственному затылку
Недоброжелательный глаз больше видит
Неправый всегда о правде говорит
Нет быка - впрягают телёнка
Нет поленьев, разведи огонь из щепок
Нет такого, чего не было на земле
Ни о ком не будешь думать - тебя никто не вспомнит
Никто не боится на тот свет опоздать
Никто не достигал верха лестницы одним прыжком
Никто своих изъянов не замечает
Никто уж не удивляется удивительному
Ноша проклинала плечи, а плечи - ношу
Обойди дальней дорогой и ты дойдешь живой до дома
Огонь туши, пока пожара не случилось
Один - что проклятие
Один быка съел, другой за него платил
Один воевал, другой о подвигах рассказывал
Один слеп оттого, что сыт, другой - оттого, что голоден
Один смеется над собой, двое - друг над другом, трое - над кем-нибудь
Одна добрая черта и у дурня бывает
Одним окриком стада не повернешь
Одно проникновенное слово сломит душу скорее, чем десять ударов
Одной головней не согреешься
Одной рукой двух арбузов не поднимешь
Он как ребенок: не позабавишь пасхальным яичком - обидится
Ореховое дерево с корней гниет
Осел как ни разжиреет - все осел
От козы - козленок, от овцы - овца
От людей не уйдешь
От плохой горы плохие камни
От распознанной болезни не умирают
От чужого горя сердцу не больно
Охотник считает богатым то ущелье, в котором он еще не побывал
Пальцы одинаковы: какой ни порежешь - больно
Пел про себя и разгневался: никто не подпевает
Пеший, рассчитывающий на лошадь, не устает
Плач мыши - песнь для кота
Плод в свое время поспевает
Поведи меня туда, где делающий добро добро нашел
Погоняют того вола, который идет
Пойманный заяц лучше зайца, которого надо поймать
Пока ты набирался ума, я тоже не камушки пересчитывал
Поп и в рясе, и без рясы - поп
Пословицы чудесное толкуют
Правда сильнее силы
Правда хороша ко времени
Правый и без глаз видит
При слове "чужой" губа губы не касается, как при слове "мой"
Про сегодняшнее "завтра" завтра скажут "сегодня"
Пусти свинью на гумно - она до верха доберется
Пусть будет меньше, да лучше
Работать, так обеими руками
Работник лежебоке не брат
Радость к горю не идет
Река прокладывает не одно русло
Ринулся в бой быком - возвратился коровой
Родина - мать, чужбина - мачеха
Родственник неродственником стать не может
Рты у многих одинаковы, головы у всех разные
Рыба хвостом дерется

Рывок - еще не бег
С бычьим брюхом, да с птичьим ртом
Свой веник лучше метёт
Свою мать ведьмой никто не зовет
Сделанное по принуждению - не дело
Сердцу и кончика иглы довольно
Сидящему на коне не понять пешего
Сила не за теми, кого много
Силу духа узнают в горе
Силу побеждает мужество
Сильный плакать не умеет
Сказанное слово, что пущенная пуля - рукой не поймаешь
Сказать "не знаю" не стыдно
Скирду только подожги - сама сгорит
Сколько бы воду ни били, она течения своего не остановит
Сколько бы ни крал волк, все равно пастух убьет его когда-нибудь
Сколько бы собака ни лаяла, рано или поздно она замолчит
Сладка малина, да крапива жжется
Сладкими речами никто сыт не бывает
Слёзы маленького ягненка даже волка иной раз трогают
Слишком хорошо - тоже нехорошо
Слово с языка, как из винтовки пуля: не поймаешь
Сломалась или не сломалась, а звон был
Случилась беда - все на немого свалят
Смерть змеи в ее голове
Смех и плач - братья
Смирный барашек двух маток сосет
Снег красив, да ноги стынут
Со страху собака и на пень лает
Собака похожа на того, кто дал ей имя
Собака смела у своего порога
Собака собаку любит, ослу по сердцу осел
Собаки достают до пят неудачника, даже если он на верблюде
Солнце одинаково пригревает и цветок и навоз
Сотня глаз видит больше, чем один
Сталь закаляется в огне, человек - в борьбе и трудностях
Старая кожа крепка
Старая кость тверда
Старики своих бородавок не лечат
Старую птицу приманкой не проведешь
Старый волк по два барана тащит
Сто раз сделаешь добро - хорошо, на сто первый не сделаешь - всё пропало
Стоять перед выбором плохого и хорошего и выбрать плохое
Страх не спасает от смерти
Стремился к славе - остался бесславным
Стремись завоевать не мир, а его знание
Счастлив, кто проживет, не болея и не завидуя
Счастье волка и счастье коровы не одно
Только перед смертью человек узнаёт, что ему надо было делать
Тонущему не страшно промокнуть
У бодастого быка ломаются рога
У большой души и боль велика
У гостя глаза велики
У невезучего и в праздник живот болит
У семерых приглашающих гость за порогом
У сказки семь начал
У совы глаза большие, да слепые
У чужой еды и вкус чужой
Убыток - брат прибыли
Ум не утонет, ветер его не унесет, разбойник не похитит
Умному огонь - тепло, глупому - ожог
Умный в трудном деле не спешит
Умный сам замечает свою ошибку
Фотай и в длину Фотай, и в ширину Фотай
Фрукты хороши в свое время
Хан и Хан-Гирей - не одно и то же
Хорошая одежда плохого хорошим не делает
Хорошее всюду пригодно
Хорошее на улице не бросают
Хороший конь недолго живет
Хочешь мне добра - сделай его в мой черный день
Чего в дом не внесешь, того из него не вынесешь
Человек все вынесет
Человек захочет - на голой вершине цветы зацветут
Человек не может пройти, не оставив следа
Человек создан для труда
Человек способен на многое
Человек человеку всегда понадобится
Человеку всегда чего-то недостает
Человеку родной край дороже священной земли Египта
Чем крупнее зверь, тем больше на него охотников
Чем плохое стадо, лучше одна хорошая корова
Чем семь плохих мальчиков, лучше один хороший
Чем совсем голым, лучше уж в заплатках
Чем сто дней невзгод, лучше один день радости
Чем у чужих в достатке, лучше в своем доме в бедности
Что в бурдюк нальешь, то из него и вытечет
Что в котел крикнешь, то он и ответит
Что в кувшин нальешь, то из него и польется
Что добро, что зло - ему все равно
Яблоки на яблоне растут
Язык камни рушит
Ярмо по шее мерится


Осетины – дигорцы
tsagol
Осетины – дигорцы

Категория: Осетия в первой половине XIX века

К началу XIX в. территория расселения дигорцев ограничивалась одним Дигорским ущельем. Однако до монгольского нашествия аланы-дигорцы занимали довольно большую территорию — всю Западную Аланию, простиравшуюся от р. Уруха до верховьев Кубани.

В «Армянской географии» среди племенных (названий осетин встречается ашдигор. До монгольского нашествия всю Западную Аланию, включая современное Дигорское ущелье, занимало одно племя аланов—асы. Характерно, что и у грузин население этого района до монгольского нашествия было известно под именем асов. В послемонгольский период вновь утвердилось древнее кавказское племенное название «дигоры», или «дигорцы».

Во всех ущельях Балкарии (Черека, Чегема, Баксана), а также в верховьях Кубани В. Ф. Миллером и В. И. Абаевым выявлено большое количество топографических названий на дигорском наречий осетинского языка: рек (Саудон — черная река, Курондон —мельничная река, Сагдон — олень-река), перевалов (Саусаг — черный перевал, Зинф-саг — трудный перевал), горных ущелий (Сауком — черное ущелье, Мыстыком — мышиное ущелье) и т. п. «На всем пространстве от Уруха до Эльбруса, по всем горным ущельям, — писал В. Ф. Миллер,— до сих пор слышатся топографические названия, представляющие несколько измененные осетинские слова». На основании этого В. Ф. Миллер пришел к выводу, что территория, которую населяли предки современных дигорцев, простиралась от Уруха «до подножия Эльбруса и даже далее на запад к верховьям Кубани и Большой Лабы.

Изучение алано-осетинской топонимики на этой территории продолжил В. И, Абаев. Он обнаружил еще ряд топографических названий происходящих от аланского языка, в том числе в верховьях Кубани, и собрал большой материал, характеризующий культурные связи предков дигорцев с абхазами и тюркоязычными племенами, предками балкарцев и карачаевцев.

О заселении аланами-дигорцами верхней Кубани свидетельствует и зеленчукская надпись (X—XII вв.), сделанная на дигорском наречии. Эта надпись указывает на то, что население Западной Алании только говорило на языке, близком к современному дигорскому наречию, но и пыталось даже создать на этом диалекте свою письменность на основе греческого алфавита.
Пребывание предков дигорцев в верховьях Кубани и их близкое соседство с абхазами подтверждается наличием большого количества сходных черт в языке, религии, мифологии и фольклоре этих народов. Такого же характера данные свидетельствуют о культурных связях, существовавших между асами-дигорцами и предками сванов в Западной Алании.

Особенно ярким подтверждением того, что аланы-асы заселяли огромную территорию, включая районы, в которых впоследствии сложились тюркоязычные народы — балкарцы и карачаевцы, служит языковое и этнографическое сходство этих народов с осетинами-дигорцами. В. И. Абаев пришел к выводу, что «осетинский элемент в балкаро-карачаевском не результат новейшего заимствования из современной Осетии, а наследие старого алано-тюркского смешения, происходившего на территории всех ущелий от Терека до верхней Кубани».

Оттесненные в горы Западной Алании в результате монгольского нашествия предки современных балкарцев и карачаевцев смешались с коренными обитателями аланами-дигорцами.

Осетинский элемент несомненно играл важную роль в формировании предков современных балкарцев и карачаевцев. Аланы-дигорцы, значительные массы которых влились в состав пришлых тюркских племен, передали им много черт из своего языка и культуры. Это обнаружили В. Ф. Миллер.и М. М. Ковалевский при первом же знакомстве с балкарцами и карачаевцами, которых они называли даже «отуреченными осетинами». По определению В. И. Абаева, в осетинском и балкарском языках встречается до двухсот общих слов. Кроме того, в балкарском языке сохранился «ряд старых осетинских слов, которые в самом осетинском языке уже мало или вовсе не употребляются». Аланы-дигорцы передали балкарцам также свой старый иранский десятичный счет, а сами стали пользоваться заимствованной ими у сванов двадцатичной яфетической системой. «Десятичный иранский счет, — пишет Абаев, — настолько чужд современным осетинам, что сохранившие его кое-где дигорские пастухи называют его „ассоннимаиа", т. е. ,,балкарский счет"».

Наличие осетинских черт в быту и культуре балкарцев и карачаевцев проявляется не менее ярко. По сообщению В. Ф. Миллера и М. М. Ковалевского, у них были распространены некоторые древние осетинские религиозные верования, в частности почитание дзуаров (святилищ), в честь которых они ежегодно приносили жертвы и устраивали пиршества. Особенно почиталось осетинское охотничье божество Афсати, а также полухристианские-полуязыческие святые: мать Мария и святой Георгий.

Изучая обычное право балкарцев, М. М. Ковалевский обнаружил в нем большое сходство с осетинским. «Судопроизводство татар, - писал он, — проникнуто осетинским началом». Черты сходства осетинских и балкарских правовых обычаев (ритуал присяги), их домашнего быта, религиозных культов и т. п. отмечал и Б. Далгат, побывавший у балкарцев Чегемского ущелья.

В фольклоре балкарцев и карачаевцев бытуют нартские сказания, которые они нашли, по словам В. Ф. Миллера, «на новой родине, раньше их населенной осетинами». По-видимому, тогда же были усвоены ими осетинские танцевальные и песенные мелодии, воспринята двенадцатиструнная арфа, занесенная на Кавказ предками осетин. Много сходных черт у балкарцев и карачаевцев с осетинами и в материальной культуре: в постройках (жилищах, башнях, склепах), в одежде, пище и т. п. В. Ф. Миллер отмечал, что башни Черекского ущелья Балкарии, построенные, по его мнению, аланами, «совершенно совпадают с осетинскими».

Данные этнографии показывают, что переселение дигорцев с территории современных Балкарии и Карачая в Дигорское ущелье совершалось в течение многих веков. Позже других групп ушло в Дигорию основное население Балкарского (Черекского) ущелья. Ушедшие сохраняли с оставшимися здесь и ассимилировавшимися с балкарцами семьями родственные связи. Многие дигорские фамилии считают родиной своих предков соседнее Балкарское ущелье, где живет много их однофамильцев (Базиевы, Темукаевы, Эдакаевы и др.). Выходцами из Балкарии считают себя также Гациевы, Нафиевы, Гулдиевы из сел. Стур-Дигора, Джераевы, Базиевы из сел. Донифарс, Гацалаевы из сел. Ногкау, Мистуловы из сел. Галиат, Асоновы, Баевы, Цалаевы из сел. Вакац. Из Балкарии вышли и предки дигорских. феодалов Царгаса и Бадила.

Труднодоступность Дигорского ущелья и послужила, по мнению . Ф. Миллера и В. И. Абаева, одной из главных причин сохранения точности дигорского диалекта. Почти до второй половины XIX в. дигорское ущелье не имело колесного сообщения с равниной и соседними районами Осетии. Связь с внешним миром осуществлялась по вьючным тропам, проходившим через скалистые, покрытые ледником перевалы. Однако трудности сообщения никогда не служили для дигорцев препятствием к установлению торговых и иных свя зей с соседями. Наоборот, через Дигорское ущелье проходил один внешних кавказских путей в Западную Грузию. В XVI в. отсюда Караугомский ледниковый перевал прошли русские послы в Имеретию. В XVIII в. его безуспешно пытался перейти акад. Гюльденштедт.

В период монгольского нашествия в Дигорском ущелье укрывались только аланы-дигорцы, но и некоторые другие этнические группы. В частности, сюда, вероятно, отступали ближайшие соседи дигорцев — кыпчаки, так как в составе кыпчаков (половцев), ушедших на Запад, было немало асов-дигорцев, поселившихся затем в Венгрии. Убедительным доказательством этого служит недавно обнаруженный архивный документ «Список слов на языке ясов», в котором имеется около 40 осетинских слов на дигорском наречии.

Некоторые исследователи высказывают предположение, что в Дигорском ущелье жили также ногайцы, евреи, мадьяры и греки. Однако для таких предположений нет достаточных доказательств. Наибольшего внимания заслуживает предположение Г. А. Кокиева о пребывании в Дигории ногайцев, хотя и оно еще недостаточно аргументировано. По мнению Г. А. Кокиева, ногайцы появились в горах Дигории одновременно с асами-дигорцами после распада Золотой Орды и продвижения кабардинцев к предгорьям Центрального Кавказа, т. е. в XIV—XV вв. Он даже указывает названия населенных пунктов и мест, где обитали ногайцы. К ним, в частности, относятся Уаллагком и сел. Стур-Дигора. Участие группы ногайцев в этногене-дигорцев, по мнению Кокиева, нашло отражение в физическом типе представителей некоторых осетинских фамилий (Кануковы, Абисаловы, Тугановы, Кубатиевы), имеющих «типичные для тюрков черты».

Предположение о пребывании евреев в горах Осетии, в том числе в Дигорском ущелье, впервые было высказано Пфафом, создавшим теорию о семитическом происхождении осетин. Точку зрения Пфафа поддерживал Ф. Ган, посетивший позже Дигорское ущелье.

Кроме того, Ф. Ган предполагал, что в Дигории жили и мадьяры. Свое предположение, что «дигорцы и мадьяры — близкие родственники», он основывал на том, что якобы некоторые дигорские фамилии происходят из Маджарии и что среди дигорцев встречается венгерский тип.

Некоторые архитектурные памятники в горах Осетии, в частности башни, местные предания связывают с пребыванием здесь греков.

Формирование Дигорского общества, как и других обществ в горах Северной Осетии, относится к концу XV в. Первоначально Дигория делилась на две части: Дигор и Уст-Дигор, т. е. Дальняя Дигория. Последнее название относится к бассейну верховьев Уруха с центром в сел. Стур-Дигора, игравшем в тот период значительную роль в жизни всех дигорцев. Позже население Дигорского ущелья подразделилось на более мелкие общества: Уаллагкомское, Тапан-Дигорское, Огур-Дигорокое и Донифарсское. Каждое из названных обществ состояло из нескольких селений, располагало определенной территорией с общими пастбищами и лесами.
Так, территорию между р. Билагдоном и Лезгорским урочищем на левом берегу Уруха, почти у самого выхода из Дигорского ущелья, занимало Донифарсское общество, которое состояло из трех селений. Земли донифарсцев, составлявшие всего 70 десятин, находились на южном склоне скалистого хребта и примыкали к территории Балкарии.

Центром этого общества являлось сел. Донифарс — один из древнейших населенных пунктов Дигорского ущелья. Во второй половине XVIII в. путешественник Штедер, посетивший Дигорское ущелье, сообщал, что донифарсцы «уже в течение нескольких столетий отделились от остальных дигорцев, жили в демократическом государственном устройстве» и не подчинялись дигорским феодалам Бадилатам. Последние, как гласит народное предание, неоднократно пытались с помощью кабардинских князей подчинить донифарсцев силой, но каждый раз терпели поражение.

Само Донифарсское общество, хотя и представляло собой сплоченную организацию наподобие дагестанских вольных обществ, в социальном отношении не было однородным. Здесь имелись свои феодалы — Гагуата, появление которых предание относит к глубокой древности. Родоначальник Гагуа якобы был первым поселенцем в сел. Донифарс. От него, согласно преданию, образовался ряд привилегированных фамилий (Кануковы, Кабановы, Кабекаевы и др.), владевших лучшими земельными угодьями. Позже Донифарсское общество пополнили выходцы из других мест Дигории (Камболовы, Елбиевы, Асеевы), а также из Балкарии (Базиевы, Джераевы). Находившиеся, на окраине ущелья донифарсцы часто подвергались нападению со стороны кабардинских князей, вторгавшихся через перевал «Бафойы Сартыл».
После присоединения Северной Осетии к России в конце XVIII в, донифарсцы получили возможность наряду с другими горцами выселиться на предгорную равнину. Однако подавляющее большинство их осталось на прежних местах, продолжая испытывать острую земельную недостачу. В 1884 г. во всех донифароских селах было 116 дворов, в которых насчитывалось 1276 человек; из них 643 человека жили в сел. Донифарс и 401 человек в сел. Лезгор.
Наиболее крупным обществом в Дигорском ущелье было Тапан-Дигора, занимавшее территорию на правом берегу Уруха от выхода из ущелья до сел. Фаснала по течению р. Сонгутидон. В 1884 г. в его состав входило 10 населенных пунктов, в которых было 245 дворов.

Общая численность населения составляла 2184 человека, а земли бы--всего 236 десятин.
На территории этого общества археологическими раскопками вскрыто большое количество памятников материальной культуры; одни из них относятся к эпохе бронзы, другие — к скифо-аланскому периоду,.третьи — связываются с главными героями осетинского нартского эпоса. Это указывает на то, что на данной территории с древнейших времен находился один из основных центров формирования дигорцев. Об этом говорят и народные предания, связывающие появление родоначальника дигорских феодалов — Бадилы — с рассматриваемым обществом.

Согласно преданию, Бадила, приглашенный дигорцами якобы для охраны их земель, первоначально обосновался в сел. Махческ, находящимся в глубоком ущелье, где протекает Айгомдон, приток Уру-Являясь центром Тапандигорского общества, Махческ в то же время играл важную роль во всей Дигории. Значение этого селения было велико еще у алан, о чем свидетельствует большое количество аланских памятников, в том числе кладбище царциат и огромный замок, который находится недалеко от Махческа на горе и приписывается феодалам Абисаловым. В этом замке, представляющем собой комплекс оборонительных и жилых построек, поселился Бадила. У него было три сына — Абысал, Туган и Кубади, которые стали родоначальниками известных дигорских феодальных фамилий — Абисаловых, Тугановых и Кубатиевых. Вахушти (XVIII в.) называет Дигорию страной Баделидзе, а носителей указанных фамилий — помещиками, имевшими во многих селах своих «крепостных крестьян». На основании этого сообщения можно утверждать о существовании здесь ХVII в. феодального сословия — бадилят — и господстве его представителей над зависимыми крестьянами. В феодальных преданиях говорится, что Бадила появился в Дигорском ущелье 800—900 лет назад. В народных же преданиях приход Бадилы в Дигорию датируется XVIII — началом XIX в., что не соответствует исторической действительности.

Характерно, что, по одним преданиям, Бадила является выходцем из Маджара (Северный Кавказ), а по другим — из Венгрии. Например, одно из преданий о венгерском происхождении Бадилы было записано в 1865 г. Ф. Красницким. В преданиях, записанных В. Ф. Миллером и М. Ковалевским, Бадила является выходцем из Балкарии, где он имел брата Басиата. В одном из преданий рассказывается, что братья сначала жили на р. Куме, а затем перешли на Кашкатау. Здесь они расстались: Бадила пошел в Дигорию, где стал родоначальником дигорских дворянских фамилий, а Басиат поселился в Балкарии около нынешнего аула Кувима, на левом берегу Черека. Басиат считался родоначальником ряда таубиевских фамилий. Наряду с приведенными преданиями о происхождении Бадилы, чествуют многие другие предания, в которых говорится о родоначальнике всех дигорцев и их отдельных фамилий. Так, легенда, записанная в 1870 г. Пфафом, повествует о том, что дигорцы происходят от некоего Дигора. Его сын Дзамбулат поселился на речке Дитагурдон (приток Уруха), а сын Дзамбулата — Астан— построил себе замок на горе, к западу от Махческа.

По преданиям, записанным И. Собиевым, родоначальником дигорцев был не Дигор, а Астан. У его сына Дзамбулата было трое сыновей — Гагуа, Аргаца и Гулон. От первого произошли феодалы донифарсцев — Гагуата, о которых говорилось выше, а от двух последних— дигорцы, составлявшие Тапандигорское общество. Наконец, в версии, записанной нами в Дигорском ущелье, рассказывается, что родоначальник дигорцев Астан, поселившийся в сел. Махческе, был женат на девушке из фамилии Мироновых, живших в сел. Нузал в Алагирском ущелье. От нее он имел восемь сыновей, обосновавших­ся после распада их большой семьи в отдельных селениях Тапандигории.

Во всех этих преданиях несомненно нашло отражение расселение .дигорцев в -период формирования Дигорокого общества. После монгольского завоевания состав населения Дигории постоянно менялся. Одни уходили в поисках новых мест поселения, другие, наоборот, приходили сюда из восточных районов Осетии, из Балкарии и Грузии.
Переход иронцев на поселение в Дигорское ущелье особенно усилился в начале XIX в., после переселения горцев на равнину, а также в середине этого столетия в связи с переселением части дигорских феодалов в Турцию. Освободившиеся земли продавались их прежними хозяевами не только дигорским безземельным крестьянам, но и Иронским поселенцам. Важной причиной, способствовавшей заселению Дигорского ущелья иронцами, а частично и другими соседними народами, была кровная месть, спасаясь от которой горцы, покидая родину, скрывались здесь, часто меняя даже свои фамилии. Таким образом, и в XIX в., как и раньше, в этническую среду дигорцев вливались некоторые грузинские, балкарские и собственно осетинские (иронские) элементы. Так, в сел. Махческе коренными считаются всего несколько фамилий (Гецоевы, Бабиловы, Дзагоевы). Остальные фамилии считаются пришлыми. К пришлым относятся Рамоновы, вышедшие из Мамисонокого ущелья, Икаевы — из сел. Садон в Алагирском ущелье, Митциевы (Джапаридзе) — из Западной Грузии
и т. д.

Большой интерес представляет в этом отношении и сел. Вакац, где сохранились до сих пор аланские башни с крестами и некоторые другие памятники средневековья. В этом селении также много пришлых фамилий из разных мест Северной Осетии.

В широко известных своими памятниками старины небольших селениях Нар I и Нар II, расположенных на правом берегу Уруха, между селениями Махческ и Задалеск, согласно преданию, впервые поселились знаменитые нартские герои — Сослан, Батраз и Хамыц. Название селений Нар несомненно происходит от имени легендарного народа нартов. Современные жители сел. Нар I — Камболовы — составляют 15 дворов, возникших в результате распада большой семьи. Основание сел. Нар II относится, по-видимому, к более позднему периоду. Жители его представлены двумя коренными дигорскими фамилиями— 12 дворов Сабановых и 4 двора Хуадоновых.

Задалеск как одно из пограничных селений Тапандигорского общества наряду с Донифарсом до конца XVIII в. играл исключительно важную роль в охране Дигорского ущелья. Тревожная жизнь на границе несомненно являлась причиной того, что состав населения Задалеска часто менялся. Кроме дигорских фамилий, пришедших большей частью из других селений Дигорского ущелья, здесь было много иронских фамилий, вышедших главным образом из Алагирского ущелья (Хасроевы, Текоевы, Джансоловы и др.)

Территория Уаллагкомского общества простиралась от сел. Фаснал по течению р. Сонгутидон до самого Кион-Хонского перевала, через который шло переселение иронцев из Алагирского в Дигорское ущелье, в частности в селения Уаллагкома — Камунту, Галиат, Дунту и Хунсар. Уаллагком отличался особенно большой плотностью населения и острой нехваткой земли. По данным 1884 г., в названных селениях было 218 дворов и 1719 жителей, а земли всего 251 десятина. Вот что писал В. Ф. Миллер, побывавший здесь летом 1880 г.: «Все ущелье Оллагкома густо населено, хотя с трудом в состоянии пропитать население. Каждая, даже самая незначительная, полоска удобной земли на скате гор огорожена камнями и тщательно обработана, лесу почти нет, колесные арбы неизвестны, возят зимой и летом на санях, впрягая в них волов. Скот мелкий и плохой».

Перенаселенность Уаллагкома объясняется тем, что сюда в течение многих веков приходили из соседнего Алагирского ущелья осетины-иронцы. Богатые альпийские луга, которыми покрыты обширные горные склоны Уаллагкома, особенно манили сюда алагирцев, испытывавших у себя острую нужду в земле. Переселяясь отдельными семьями и группами родственных семейств, они покупали здесь пахотные и сенокосные земли у бадилят — Абисаловых и Тугановых, владевших большими земельными угодьями (урочищами Сард, Скати, Сауалдар и Кивон).
Почти во всех селениях Уаллагкома иронское население численно преобладало над дигорским. Всех этих пришельцев называли хехевцами. В 1848 г. хехевцами здесь были Бесоловы, Албеговы, Медоевы, переселившиеся из сел. Садон, Агузаровы, Томаевы — из сел. Хода.

По фамильным преданиям, переселение иронцев в Уаллагком началось в XVIII в. Например, 90-летний Николай Цопанов из сел. Камунта считает себя представителем третьего поколения; его дед Цопан, обосновавшийся здесь, вышел из сел. Нузал Алагирского ущелья, где он принадлежал к фамилии Елзаевых; став кровником, он был вынужден скрываться под новой фамилией.

В том же селении живут Каргиновы (15 дворов) — потомки выходца из сел. Верхний Мизур. К числу иронцев, живущих в сел. Камунта, относят себя также Бекмурзоевы и Албеговы, предки которых вышли из сел. Архон, Кибизовы — из сел. Бад, Куловы — из сел. Дагом. Много иронцев и в сел. Дунта (Цараковы, Кулаевы, Куздоевы). Гораздо меньше их в сел. Галиат — центре Уаллагкома, одном из древнейших селений Дигории. Из иронских фамилий здесь живут только Бессоловы, Арсаговы и Едзиевы. Малочисленность иронцев в Галиате объясняется тем, что вследствие общей перенаселенности здесь не было мест для новых поселенцев.

В результате переселения иронцев в Уаллагкоме образовалось смешанное население, представляющее большой интерес для лингвистов и этнографов.

В отличие от других мест Дигории иронцы Уаллагкома сохранили в чистом виде свое наречие. Это объясняется не только их многочисленностью, но и постоянным общением с иронцами Алагирского ущелья. В сохранности иронского наречия убедились и те лингвисты, которые утверждали, что еще до недавнего времени под влиянием дигорского наречия «иронская система наречия подвергалась изменениям во всех областях: в фонетике, морфологии, лексике». Они отмечают, что введение преподавания в школах на иронском диалекте и издание книг, газет, журналов приостановило этот процесс и теперь наблюдается обратное — усиление иронского диалекта.

Наличие многочисленных памятников средневековья убеждает в том, что Уаллагком был одним из густонаселенных районов Дигорив и в аланскую эпоху. Интересно, что известная средневековая грузинская церковь «Авд-дзуар» («Семибожие»), находящаяся недалеко от сел. Галиат, считается, согласно преданию, построенной Едзиевыми, выходцами из Алагирского ущелья. На окраине этого селения стоит пятиярусная аланская башня с христианскими крестами, которая также считается едзиевской. Достоверность основания этих памятников Едзиевыми вызывает сомнение, так как они несут на себе следы более древних коренных насельников этих мест — предков дигорцев -алан. По определению В. И. Абаева, галиатский дзуар — «Семибо­жие» — относится к памятникам, связанным с дохристианскими верованиями алан, занесенными ими в Дигорское ущелье. В целом Уаллагком отличается тем, что в нем почти не осталось коренных жителей — потомков местных алан. Возможно, это объясняется тем, что здесь проходил древний кавказский путь, по которому шла миграция алан через Кион-Хонский перевал в другие районы Осетии.

Стур-Дигорское общество занимало районы верхнего течения Уруха и его притоков. Вся эта территория, простирающаяся от Мацута до самых ледниковых вершин хребта, называлась собственно Дигорским ущельем. Наименование общества идет от названия главного селения—Стур-Дигора (Большая Дигора). И действительно, еще в XIX в. это селение было наиболее крупным в горной Дигории. По данным 1884 г., оно состояло из 67 дворов и в нем насчитывалось 588 жителей. В этом обществе было много и других селений.

В. Ф. Миллер, побывавший в 1880 г. в Стур-Дигорском обществе, назвал его областью «чистого дигорского наречия». Однако, как мы убедились во время полевых исследований, наряду с дигорцами здесь было немало и пришлых элементов. Богатые природные условия — обширные альпийские пастбища, леса, удобные пахотные и сенокосные угодья — способствовали заселению этого района еще несколько веков назад. Уже в XVI в. население Дигорского ущелья: состояло из двух обществ: Дюгор и Сюр-Дюгор (Стур-Дигор).

По сообщению Вахушти, вся Дигория в XVII в. делилась на «Черказидзе» (Царгасата) и «Баделидзе» (Бадилата), каждая из этих феодальных групп владела определенной территорией и крепостными крестьянами. В документах XVII в. встречаются феодальные фамилии Царгасата — Карабугаевых, Таймазовых и Кантемировых. Народные предания о происхождении стурдигорских феодалов — Царгасата — имеют большое сходство с преданиями о Бадиле. О Царгасата рассказывается, что они были выходцами из Мамисонского ущелья. Нанявшись к стурдигорцам, они обещали им верно служить и охранять их от набегов соседей. Царгасата поселились на высокой скале, называемой Царгас (Орел), от которой и получили свое имя. Но Царгасата нарушили свое обещание и начали захватывать земли, которые они охраняли, и требовать дань. По феодальным преданиям, родоначальник Царгасата происходит не из Осетии, а с берегов Черного моря, где он якобы жил со своим братом Шарвашем, от которого абхазский княжеский род Шервашидзе. Это предание интересно тем, что оно говорит об алано-абхазских связях в период средневековья.

Одним из первых поселенцев в Стур-Дигора, по словам нашего информатора 80-летнего Кабуса Бязарова, был якобы Хамиц Хамицаев (Хамициати Хамуц), пришедший из Западной Грузии. Забравшись сюда во время охоты, Хамиц, а по другой версии, записанной
В. Ф. Миллером, — Хой, предварительно облюбовал себе место поселения, на котором и возникло современное сел. Стур-Дигора. Кроме Хамицаевых (5 дворов) выходцами из Грузии считаются также Бязаровы (20 дворов), Габеевы (18 дворов), Хайлоновы (5 дворов) и др.

Наряду с переселением из Грузии шел и обратный процесс миграции дигорцев в Имеретию. Данные этнографии и некоторых письменных источников не оставляют в этом никакого сомнения. Гонимые земельным голодом и нищетой, стурдигорцы переходили через опасные ледниковые перевалы и обосновывались в селениях Верхней Рачи - Геби, Чиори, Гласи и др. Переселение дигорцев в Грузию продолжалось почти до конца XVIII в., т. е. до присоединения Осетии России, когда у дигорцев появилась возможность выхода в долины Северного Кавказа.

Кроме грузин среди стурдигорцев немало выходцев из Балкарии (Гациевы, Нафиевы, Гулдиевы) и из других районов Северной Осетии. Появление здесь некоторых иронских поселенцев относится не ранее чем к середине XIX в. Большинство их пришло сюда, укрываясь от кровной мести.

Часть Стур-Дигорского общества — селения Дзинага, Гулар, Ногкау — находилась в ущелье р. Караугомдон, проходившем под огромным Караугомским ледниковым перевалом. Суровыми климатически-условиями и объясняется, по-видимому, более позднее заселение Караугома.

Раньше других здесь возникло сел. Дзинага, о чем свидетельствует наличие огромных надземных склепов, аналогичных склепам Махческа,
Позже других образовалось сел. Ногкау (Новое село). Оно находится в стороне, на левом берегу р. Караугомдона, на крутом склоне горы. Когда-то недалеко от него располагалось другое такое же небольшое селение, которое было снесено со всеми его обитателями снежным обвалом.

Население Караугома формировалось в основном из дигорцев. Но все же среди караугомцев некоторые фамилии считают своими предками иронцев, пришедших из разных мест Осетии. К ним относятся, в частности, Пересаевы (15 дворов) — выходцы из Юго-Осетии, Кельчираевы (6 дворов) и Костановы (3 двора) — из сел. Лисри Мамисонского ущелья, Бобаевы (10 дворов) — из Алагирского ущелья. Здесь обосновались также грузины Хамикаевы (10 дворов) и балкарцы Гацалаевы (15 дворов). Наличие в Стур-Дигорском обществе фамилий, предками которых были грузины, объясняется более близким соседством этого общества с Грузией.
Каждое общество Дигории самостоятельно решало все дела, касавшиеся как всего общества, так и отдельных его членов и целых селений. Центром общества было главное селение, где заседали сельские старейшины. Такими центрами в Дигории были Донифарс, Махческ, Галиат и Стур-Дигора.

Несмотря на межфеодальную и межродовую борьбу внутри Дигорского общества, при появлении внешней опасности все население объединялось для защиты общей племенной территории — Дигорского ущелья. Еще в XVIII в. на Дигорское ущелье совершали набеги кабардинские князья и осетины-иронцы из соседнего Алагирского ущелья. Вторгаясь в Дигорское ущелье через Кион-Хонский перевал, алагирцы налагали на местное население подати и брали ежегодно в качестве «ясыра» мальчика и девочку. Дигорцы в свою очередь нередко совершали набеги на соседей, часто под предводительством феодальных фамилий Царгасата и Бадилата.

Для своевременного предупреждения о внешней опасности в Дигорском ущелье, как и в других главных ущельях Северной Осетии, была установлена целая система сигналов, передававшихся со сторожевых башен. В таких случаях зажигали обычно пук соломы или пучок лучин. По тревоге поднималось все ущелье. Отдельными обществами дигорцы собирались на общий сборный пункт Мацута, находившийся в центре Дигорского ущелья, на островке между реками Урух и Оонгутидон. Здесь избирался военный предводитель — раздзог. После окончания обороны раздзог возвращался к своим обычным занятиям.

Б. А. Калоев. Осетины.


 

Дигорские ФАМИЛИИ
tsagol
Дигорские фамилии - Дигорон муггагтæ

Публикуется по книге Афако Алихановича Гецаева «Происхождение фамилий Дигорского ущелья» (издательство «Алания», Владикавказ, 1999; редакторы: В. Г. Малиев, Э. Б. Скодтаев; рецензенты: М. И. Исаев, Ф. В. Тотоев. Научно-популярное издание). Указатель основан на данных переписи, проведëнной в царской России в 1899 г. (Центральный государственный архив Республики Северная Осетия — Алания). Автор не претендует на исключительность и подчеркивает, что допускаются уточнения и упущения.

А

Абæгатæ — Абагаевы. Абетæ — Абеевы. Абисалтæ — Абисаловы. Агкатæ — Агкаевы. Агкацатæ — Агкацевы. Агънатæ — Агнаевы. Айдартæ — Айдаровы. Айлартæ — Айларовы. Акъотæ — Акоевы. Алийтæ — Алиевы. Амилахуантæ — Амилахановы. Андретæ — Андреевы. Аркъаутæ — Аркаевы. Арсæгтæ — Арсаговы. Асетæ — Асеевы. Астантæ — Астановы. Атайтæ — Атаевы.

Æ

Æбатæ — Абаевы. Æвсæнтæ — Авсановы. Æнгъæдатæ — Ангадаевы. Æрситæ — Арсиевы (Аршиевы).

Б

Багъæратæ — Баграевы. Баделиатæ — Баделиаевы. Бæзийтæ — Базиевы. Байсонгъуртæ — Байсонгуровы. Байтæ — Баевы. Байхъултæ — Байкуловы. Байцатæ — Байцаевы. Баликъотæ — Баликоевы. Басилтæ — Басиловы. Басийтæ — Басиевы. Батæртæ — Батыровы. Батойтæ — Батоевы. Бæлæутæ — Балаовы. Бæлотæ — Балоевы. Бæтмантæ — Батмановы. Бебилтæ — Бебиловы. Бегкатæ — Бегкаевы. Бегкийтæ — Бегкиевы. Бекмæрзтæ — Бекмурзовы. Бекъуртæ — Бекуровы. Беппийтæ — Беппиевы. Бериатæ — Бериаевы. Берийтæ — Бериевы. Беркъисатæ — Беркисаевы. Бесатæ — Бесаевы. Бесолтæ — Бесоловы. Бетантæ — Бетановы. Бетрозтæ — Бетрозовы. Биазæртæ — Бязровы. Битутæ — Битуевы. Битæтæ — Битиевы. Бицентæ — Биценовы. Бичегкутæ — Бичегкуевы. Бичилтæ — Бичиловы. Бозуртæ — Бозровы. Болæттæ — Болатовы. Боллотæ — Боллоевы. Будайтæ — Будаевы. Бузартæ — Бузаровы. Бузойтæ — Бузоевы. Бурнацтæ — Бурнацевы. Биастæ — Бясовы.

В


Вагактæ — Вагаковы.

Г

Габетæ — Габеевы. Габистæ — Габисовы. Гаппайтæ — Гаппаевы. Гагкайтæ — Гагкаевы. Гагкойтæ — Гагкоевы. Гагозтæ — Гагозовы. Гагуатæ — Гагуаевы. Гадатæ — Гадаевы. Галеутæ — Галеовы. Гамахартæ — Гамахаровы. Гасинтæ — Гасиновы. Гацолатæ — Гацолаевы. Гæбæйрайтæ — Габайраевы. Гæбуйтæ — Габуевы. Гæвдунтæ — Гавдиновы. Гæгкутæ — Гагкуевы. Гæдзаутæ — Гадзаовы. Гæзæутæ — Газаовы. Гæзæнтæ — Газановы. Гæлæутæ — Галаовы. Гæлæбутæ — Галабуевы. Гæмаонтæ — Гамаоновы. Гæматæ — Гамаевы. Гæмостæ — Гамосовы. Гардантæ — Гардановы. Гæтæгтæ — Гатаговы. Гæтдзитæ — Гатдзиевы. Гæтийтæ — Гатиевы. Гæуистæ — Гависовы. Гегатæ — Гегаевы. Гегкийтæ — Гегкиевы. Гетъойтæ — Гетоевы. Гецатæ — Гецаевы. Гибизтæ — Гибизовы. Гизиктæ — Гизиковы. Глазтæ — Глазовы (Галазовы). Гобайтæ — Гобаевы. Гобетæ — Гобеевы. Гогатæ — Гогаевы. Гогунитæ — Гогуниевы (Гогниевы). Годизтæ — Годизовы. Годзойтæ — Годзоевы. Гокъийтæ — Гокиевы. Гокъойтæ — Гокоевы. Гугæлтæ — Гугаловы. Гурдзибетæ — Гурдзибеевы. Гуссаутæ — Гуссаовы. Гъæргинтæ — Каргиновы.

Д

Дадтетæ — Дадтеевы. Дамбегтæ — Дамбеговы. Дашитæ — Дашиевы. Дæгуйтæ — Дагуевы. Дæготæ — Дагоевы. Дедегкатæ — Дедегкаевы. Диготæ — Дигоевы. Дретæ — Дреевы.

Дз


Дзабайтæ — Дзабаевы. Дзагкойтæ — Дзагкоевы. Дзагуртæ — Дзагуровы. Дзайнухътæ — Дзайнуковы. Дзалатæ — Дзалаевы. Дзанкъистæ — Дзанкисовы. Дзансолтæ — Дзансоловы. Дзарастæ — Дзарасовы. Дзарасутæ — Дзарасуевы. Дзатцетæ — Дзатцеевы. Дзæгойтæ — Дзагоевы. Дзæукъатæ — Дзаукаевы. Дзедатæ — Дзедаевы. Дзидзойтæ — Дзидзоевы. Дзилихтæ — Дзилиховы. Дзирихтæ — Дзириховы. Дзоблатæ — Дзоблаевы. Дзодзатæ — Дзодзаевы. Дзотдзойтæ — Дзотдзоевы. Дзоттæ — Дзотовы. Дзугутæ — Дзугуевы. Дзустæ — Дзусовы.

Е

Етдзатæ — Етдзаевы. Езетæ — Езеевы. Елетæ — Елеевы. Елбийтæ — Елбиевы. Елджартæ — Эльджаровы. Елойтæ — Елоевы.

З

Зæгæлтæ — Загаловы. Зехъетæ — Зекеевы. Зигойтæ — Зигоевы. Золойтæ — Золоевы. Зохъотæ — Зокоевы. Зуратæ — Зураевы.

И


Икъатæ (Екъатæ) — Икаевы.

К

Кæлухтæ — Калуховы. Катаутæ — Катаевы. Кацантæ — Кацановы. Калитæ — Калиевы. Кертибийтæ — Кертибиевы. Керчелатæ — Керчелаевы. Кобегкатæ — Кобегкаевы. Колитæ — Колиевы. Коцойтæ — Коцоевы. Коцкионтæ — Кочкионовы. Кудзойтæ — Кудзоевы. Кцойтæ — Кцоевы.

Къ

Къелойтæ — Келоевы. Къесатæ — Кесаевы. Къеуростæ — Кевросовы. Къибиртæ — Кибировы. Къодотæ — Кодоевы. Къолотæ — Колоевы. Къостантæ — Костановы. Къосиратæ — Кусраевы. Къобалтæ — Кубаловы. Къочитæ — Кочиевы. Къубузтæ — Кубусовы. Къулитæ — Кулиевы. Къургъостæ — Кургосовы.

Л

Лагкутæ — Лагкуевы. Легкойтæ — Легкоевы. Леуантæ — Левановы. Лолатæ — Лолаевы.

М

Магатæ — Магаевы. Магкатæ — Магкаевы. Магкитæ — Магкиевы. Малитæ — Малиевы. Маликъитæ — Маликиевы. Маматæ — Мамаевы. Мамукъатæ — Мамукаевы. Мансурухътæ — Мансуруковы. Махъотæ — Макоевы. Мæрзатæ — Марзаевы. Мæрзахъултæ — Марзакуловы. Мæрзойтæ — Марзоевы. Миндзайтæ — Миндзаевы. Мистултæ — Мистуловы. Митцитæ — Митциевы. Моститæ — Мостиевы. Мугкитæ — Мугкиевы. Мулдзугкатæ — Мулдзугкаевы. Мулукатæ — Мулукаевы. Мурзахъултæ — Мурзакуловы. Мурийтæ — Муриевы.

Н

Надгерийтæ — Надгериевы. Найфонтæ — Найфоновы. Насхъидатæ — Наскидаевы. Нафитæ — Нафиевы. Нигкотæ — Нигкоевы.

О


Огутæ — Огоевы. Озитæ — Озиевы. Олиатæ — Олиаевы. Олисатæ — Олисаевы. Ортабайтæ — Ортабаевы. Охъазтæ — Оказовы.

П

Перисатæ — Перисаевы. Пухатæ — Пухаевы.

Р


Рæмонтæ — Рамоновы.

С


Сабайтæ — Сабаевы. Сагетæ — Сагеевы. Сагкатæ — Сагкаевы. Сакъитæ — Сакиевы. Салæгатæ — Салагаевы. Салхъазантæ — Салказановы. Сарахъатæ — Саракаевы. Сæбантæ — Сабановы. Саууойтæ — Саввоевы. Саукуйтæ — Савкуевы. Себеттæ — Себетовы. Седантæ — Седановы. Секъинатæ — Секинаевы. Синайтæ — Синаевы. Синдиртæ — Синдировы. Сехъотæ — Сикоевы. Скъиатæ — Скиаевы (Скяевы). Скъодтатæ — Скодтаевы. Сметтæ — Сметовы. Созайтæ — Созаевы. Созаонтæ — Созаоновы. Сосрантæ — Сосрановы.

Т


Тагъатæ — Тагаевы. Таймазтæ — Таймазовы. Тайсаутæ — Тайсаевы. Таматæ — Тамаевы. Тауаситæ — Тавасиевы. Тауиттæ — Тавитовы. Тахохтæ — Тахоховы. Тахъазтæ — Таказовы. Тæтæонтæ — Татаоновы. Тæкъотæ — Такоевы. Тегатæ — Тегаевы. Тедтойтæ — Тедтоевы. Текъитæ — Текиевы. Текъойтæ — Текоевы. Телæхъуртæ — Телакуровы. Темиратæ — Темираевы. Темуртæ — Темировы. Тепсихъотæ — Тепсикоевы. Тетцойтæ — Тетцоевы. Тинатæ — Тинаевы. Тобойтæ — Тобоевы. Тогойтæ — Тогоевы. Толастæ — Толасовы. Тотойтæ — Тотоевы. Тохъайтæ — Токаевы. Туатæ — Туаевы. Туаллæгтæ — Туаллаговы. Тубетæ — Тубеевы. Туйгъантæ — Тугановы. Тургийтæ — Тургиевы. Тускъатæ — Тускаевы. Тъуритæ — Туриевы. Уазагтæ — Вазаговы.

У


Уазитæ — Вазиевы. Уанитæ — Ваниевы. Уæдатæ — Адаевы. Уæлиуонтæ — Валионовы. Ужегтæ — Ужеговы.

Ф


Фадзайтæ — Фадзаевы. Фæдантæ — Фадановы. Фæтдзартæ — Фатдзаровы.

Х


Хадатæ — Хадаевы. Хаматæ — Хамаевы. Хамихъотæ — Хамикоевы. Хатъатæ — Хатаевы. Хачиртæ — Хачировы. Хацъатæ — Хацаевы. Хæмицатæ — Хамицаевы. Хæтæгтæ — Хатаговы. Хидиртæ — Хидировы. Химилонтæ — Химилоновы. Хорантæ — Хорановы. Хортитæ — Хортиевы. Хосиротæ — Хосроевы. Хохойтæ — Хохоевы. Хохтæ — Хоховы. Хуадонтæ — Хуадоновы. Хубатæ — Хубаевы. Худæлтæ — Худаловы. Худжитæ — Худжиевы. Хуймантæ — Хаймановы. Хутæ — Хаевы. Хутъиатæ — Хутиаевы.

Хъ


Хъабантæ — Кабановы. Хъаиртæ — Каировы. Хъазахтæ — Казаховы. Хъазбектæ — Казбековы. Хъалабектæ — Калабековы. Хъалатæ — Калаевы. Хъамболтæ — Камболовы. Хъантемуртæ — Кантемировы. Хъанухътæ — Кануковы. Хъарабугъатæ — Карабугаевы. Хъарадзаутæ — Караджаевы. Хъараонтæ — Караоновы. Хъардантæ — Кардановы. Хъарцатæ — Карцаевы. Хъæбæлотæ — Кабалоевы. Хъæдохтæ — Кадоховы. Хъæлицтæ — Калицовы. Хъæрæгъæстæ — Карагасовы. Хъибизтæ — Кибизовы. Хъизинтæ — Кизиновы. Хъиргъутæ — Киргуевы. Хъозитæ — Кожиевы. Хъодзастæ — Кодзасовы. Хъойбайтæ — Койбаевы. Хъубадтæ — Кубатиевы. Хъужелтæ — Кужеловы. Хъулатæ — Кулаевы. Хъулчитæ — Кульчиевы.

Ц

Цагъатæ — Цагаевы. Цакъотæ — Цакоевы. Цалитæ — Цалиевы. Цæгæратæ — Цагараевы. Цæлкостæ — Цалкосовы. Цæллатæ — Цаллаевы. Цæратæ — Цараевы. Цæрæктæ — Цараковы. Цæргæсатæ — Царгасовы. Цæукъатæ — Цавкаевы. Цæукъилтæ — Цавкиловы. Цомартатæ — Цомартовы. Цопантæ — Цопановы. Цопитæ — Цопиевы. Цорионтæ — Цорионовы. Цоритæ — Цориевы. Цохътæ — Цоковы.

Цъ

Цъебойтæ — Цебоевы. Цъеутæ — Цеовы. Цъоппойтæ — Цоппоевы. Цъугкитæ — Цугкиевы.

Ч

Чегатæ — Чегаевы. Чегемтæ — Чегемовы. Чекойтæ — Чекоевы. Чехойтæ — Чехоевы. Чибитæ — Чибиевы. Чихтистæ — Чихтисовы.
 

 

д/ф Аланы. Дорога на запад.
tsagol


ЗНАЙ ПРОШЛОЕ, ЖИВИ НАСТОЯЩИМ, ДУМАЙ О БУДУЩЕМ!
Фильм посвящен аланскому феномену в европейской истории, теме единства исторических судеб и неразрывности культурных связей народов Европы и России. Древний индоевропейский народ с кавказской родиной, аланы одни из немногих участников Великого переселения народов сохранили до наших дней свою идентичность, родной язык и культуру, в тоже время бесспорен их вклад в раннесредневековую европейскую историю, в формирование военно-технических, идеологических, ономастических особенностей европейской культуры.

х/ф Фатима (1958)
tsagol


Режиссер: Семён (Сико) Долидзе
Сценарист: Семён (Сико) Долидзе
Оператор: Дудар Маргиев
Композиторы: Арчил Кереселидзе, Б. Галаев
Художник: Серапион Вацадзе
Страна: СССР
Производство: Грузия-фильм
Год: 1958
Премьера: сентябрь 1958 (Тбилиси), 31 марта 1959 (Москва)

Актеры: Тамара Кокова, Владимир Тхапсаев, Отар Мегвинетухуцеси, Гиули Чохонелидзе, Акакий Васадзе, Давид Сохадзе, Меги Цулукидзе, Екатерина (Цаца) Амиреджиби, Дмитрий Мамиев, Иван Русинов, Эсма Цховребова, Георгий Габелашвили, Тенгиз Арчвадзе, Гиви Тохадзе

Жанр: мелодрама

По одноименному произведению осетинского писателя Коста Хетагурова.

х/ф Осетинская легенда
tsagol

По повести Искуля «Гора святого Ильи».

Начало XIX века. Осетинский юноша Урусхан, заступившись за бедного пастуха, убил есаула и теперь вынужден скрываться. Герой попадает в аул, где встречает красавицу Залихан. Они полюбили друг друга с первого взгяда. Узнав, что его возлюбленная уже принадлежит другому, юноша решается на похищение.